Ведьмак

– Хм… Лучше будет, если я все начну сначала…

– О нет, – прервала она – Если все так уж сложно, то немного повремени. Во рту противно, волосы взлохмачены, глаза слипаются, да и другие утренние заботы сильно ограничивают мои способности воспринимать сказанное. Спустись в баню и подожди. Я сейчас там буду, и ты мне все расскажешь.

– Йеннифэр, я не хотел бы показаться нахалом, но время уходит. Мой друг…

– Геральт, – прервала она, – ради тебя я вылезла из постели, хоть и не собиралась делать этого до обеда. Я готова отказаться от завтрака. Знаешь почему? Потому что ты принес мне яблочный сок. Ты спешил, ты страдал из-за мучений друга, ты ворвался сюда силой, колотя людей по черепам, и, несмотря на это, уделил внимание жаждущей женщине. Тем самым ты расположил меня к себе, и, возможно, я тебе помогу. Но от воды и мыла не откажусь. Иди в баню. Прошу.

– Хорошо.

– Геральт?"

"– Да? – Он задержался на пороге.

– Воспользуйся оказией и искупайся тоже. По запаху я могу определить не только породу и возраст, но и масть твоего коня.

4Она вошла в тот момент, когда Геральт, сидя нагишом на маленькой табуретке, ополаскивался из ушата. Он кашлянул и скромно отвернулся.

– Не стесняйся, – сказала она, кидая охапку одежды на вешалку. – Я не теряю сознания при виде голого мужчины. Трисс Меригольд, моя подружка, говаривает, что если ты видела одного, значит, видела всех.

Он встал, обернувшись полотенцем вокруг бедер.

– Прелестный рубец, – улыбнулась Йеннифэр, увидев его грудь. – Что это было? Попал под пилу на лесопилке?

Он не ответил. Чародейка продолжала его разглядывать, кокетливо наклонив голову.

– Первый ведьмак, которого мне удалось рассмотреть вблизи, к тому же совершенно раздетого. Ого-го! – Она наклонилась, прислушалась. – Как странно бьется твое сердце! Очень медленный ритм. Ты можешь регулировать выделение адреналина? Ах, прости, профессиональное любопытство. Похоже, тебя раздражают разговоры о свойствах твоего организма. И ты привык эти свойства называть словами, которых я очень не люблю, и при этом впадаешь в патетический сарказм, которого я не люблю еще больше.

Он не отвечал.

– Ну, довольно. Моя ванна остывает. – Йеннифэр сделала такое движение, словно хотела скинуть халат, но замялась. – Я буду купаться, ты будешь рассказывать. Сэкономим время. Но… Не хочу тебя смущать, к тому же мы почти не знакомы. Поэтому, следуя правилам приличия…

– Я отвернусь, – неуверенно предложил он.

– Нет. Я должна видеть глаза собеседника. У меня есть идея получше.

Он услышал, как она произнесла заклинание, почувствовал, как задрожал медальон, и увидел черный халат, мягко падающий на пол. А потом услышал плеск воды.

– Теперь я не вижу твоих глаз, Йеннифэр, – сказал он, – жаль.