Ведьмак

Так почему же не принять, что она не нам, а им поражение ворожит? Что это их трупы будут грудами уложены?

– Точно! – буркнул второй ландскнехт. – Это им горе-то, Черным!

– А ловко вы это, милсдари, сообразили!

– Конечно.

Они миновали окружающие Вызиму леса, вышли на луга и пастбища. Здесь паслись целые табуны лошадей, самых разных – кавалерийских, упряжных, тягловых тяжелых першеронов. Травы, как обычно в марте, на лугах было что кот наплакал, но стояли скирды и телеги, полные сена.

– Ну, видитя? – облизнул губы Окультих. – И-эх, коняшки! И никто не стерегеть! Бери-выбирай!

– Заткни хлебало, – прошипел Щук и подхалимски улыбнулся ландскнехтам выщербленными зубами. – Он, гошпода, в кавалерии вожмечталша шлужить, потому так на этих коняг жырытшя.

– В кавалерии! – бросил ландскнехт. – Ишь что хаму мечтается! Конюхом ему быть, навоз из-под лошадей вилами выгребать да на тачке вывозить!

– Швятую иштину, милшдарь, говорите.

Двинулись дальше, наконец добрались до дамбы, идущей вдоль прудов и каналов. И неожиданно над верхушками ольх увидели красные черепицы вздымающихся над озером башен вызимского замка.

– Ну, стало быть, мы почти на месте, – сказал торговец. – Чуете?

– Фууу! – скривился Мэльфи. – Что за вонь? Что такое?

– Наверно, шолдаты ш голодухи подохли на королевшкой шлужбе, – забурчал у них за спинами Щук, но так, чтобы ландскнехты не расслышали.

– Чуть нос не своротит, э? – засмеялся один. – Верно, тут тысячами стоял люд военный на передыхе, а военный люд есть должен, а как поест, так бздит, прошу прощения. Таким уж фортелем природа людей сделала, и тут уж ничего не попишешь. Ну а то, что высрано, то в те вон рвы вывозят, вываливают, даже не присыпая. Зимой, пока мороз дерьмо прихватывал, оно как-то держалось, а с весны… Тьфу!"

"– И постоянно новые приходят и на старую кучу наваливают. – Второй ландскнехт тоже сплюнул. – А громкое жужжание слышите? Это мухи. Тут их тучи целые, ранней весной невиданное дело! Заверните носы кто чем может, не то в глаза и рот полезут, паскуды! И чем быстрее отсюда уберемся, тем лучше!

Миновали рвы, но отделаться от вони не удавалось. Даже наоборот. Ярре мог бы поклясться, что, чем ближе они подходили к городу, тем вонь становилась плотнее, насыщеннее, но в то же время понятнее, масштабнее и богаче оттенками. Воняли окружающие город воинские обозы и палатки. Вонял гигантский лазарет. Вонял многолюдный и шумливый пригород, вонял вал, воняла земля у валов, воняли ворота, воняли площадки и улочки, воняли стены возвышающегося над городом замка. К счастью, ноздри быстро привыкли, и вскоре «добровольцам» было все равно, навоз ли это, падаль, кошачья моча или очередной пункт раздачи пищи.

Мухи были повсюду. Они настырно звенели, лезли в глаза, в нос.