Ведьмак

А вы – тюремщики! И нечего суп-ритатуй именовать консоме-де-валяем[77]. Надо называть вещи своими именами. А ну-ка! – бросила она одной из эльфок. – Лошадь протереть. Когда остынет, напоить. И вообще – позаботиться!

Светловолосый эльф едва заметно улыбнулся."

"– Действительно, – сказал он, глядя, как эльфки, не вымолвив ни слова, отводят лошадь в конюшню. – Ты тут – всеми обижаемая, бесправная узница, а они – строгие тюремщики. Невооруженным глазом видно.

– За что купил, за то и продал. – Она подбоченилась, задрала нос, смело глянула ему в глаза, бледно-голубые, как аквамарины, и не очень строгие. – Обращаюсь с ними, как и они со мной. А тюрьма есть тюрьма!

– Ты удивляешь меня, Loc’hlaith.

– А ты меня, видать, за дурочку держишь! И даже не представился.

– Извини. Я – Crevan Espane aep Caomhan Macha. Я, если ты знаешь, что это значит, – Aen Saevherne.

– Знаю. – Она не смогла полностью скрыть удивления. – Знающий. Ведун… Эльфий чародей.

– Можно сказать и так. Для удобства я пользуюсь более коротким, но равнозначным именем: Avallac’h. Так ты и можешь ко мне обращаться.

– Кто тебе сказал, – нахмурилась она, – что мне вообще захочется к тебе обращаться? Ведун ты или нет, все едино – надзиратель, а я…

– Узница, – саркастически закончил он. – Это я уже слышал. К тому же узница, с которой скверно обращаются. Разгуливать по округе тебя, видимо, принуждают силой, меч на спине ты носишь в наказание, как и модную и достаточно дорогую одежду, во много раз более элегантную и чистую, нежели та, в которой явилась сюда. Но, несмотря на столь жуткие условия, ты не сдаешься. Отвечаешь на наносимые тебе обиды резкостями. С величайшей отвагой и запалом бьешь зеркала, представляющие собой выдающиеся произведения искусства.

Она покраснела. Страшно злая на самое себя.

– О, – быстро сказал он. – Можешь бить сколько твоей душе угодно, в конце концов, это ведь всего-навсего неодушевленные предметы. Правда, изготовили их семь столетий назад. Не желаешь ли прогуляться со мной по берегу озера?

Налетевший ветер смягчил жару. Да и огромные деревья и башни давали тень. У воды залива был цвет мутной зелени. Густо покрытая листьями и усыпанная желтыми шариками кувшинок, она больше походила на луг. Водяные курочки-камышницы, покрякивая и кивая красными клювами, быстро кружили вокруг листьев.

– Зеркало… – пробормотала Цири, вертя каблуком влажную гальку. – За него прости. Обозлилась я. Вот и все.

– Ах-ах…

– Они меня третируют. Твои эльфки. Когда я обращаюсь к ним, делают вид, будто не понимают. А когда обращаются ко мне, то говорят специально так, чтобы их не понимала я. Они мною пренебрегают.

– Ты прекрасно говоришь на нашем языке, – спокойно пояснил он. – Но все же для тебя это язык чужой. Кроме того, ты пользуешься hen llinge, а они ellilon’om.