Влюблённая ведьма

 — Я не знала, что они у меня. Знаешь, Таня…

Я не слушала ее — наспех разулась и, не снимая пуховик, направилась в гостиную. Они сидели на диване, а на столике перед ними стояли коробки.

— Ксю, приезжай к нам в Сочи, — сказал Вадик, не видя меня. — Или переезжай.

— Жить у моря — это просто мечта, — добавила Аделина, обнимая его. — А мне показалось, или дверь хлопнула. Вася, ты что ли? — она увидела меня и, кажется, потеряла дар речи. Ксю резко повернулась к двери.

— Таня?.. — прошептала она потрясенно. — А что… Что ты здесь делаешь?

— Да так. В гости пришла, — ухмыльнулась я. — И услышала интересный разговор.

Сестра вскочила с места.

— Тань, понимаешь… — Ее взгляд казался беспомощным, а мне хотелось подойти к ней и хорошенько встряхнуть.

— Нет, не понимаю. Но очень хочу понять. Что происходит? — спросила я четким голосом в полной тишине. Ксю молчала. Остальные — тоже. — Еще раз — что происходит?

В моем голосе была такая ярость — ледяная, тяжелая, мрачная, что они даже не смотрели на меня, отвели глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Вы разучились говорить? — глухо спросила я.

— Давай поговорим наедине, — сказала Ксюша, подходя ко мне. — Пошли в другую комнату.

Она хотела взять меня за руку, но я не позволила ей этого сделать. Мне казалось, что если Ксю дотронется до меня, моя ярость ее обожжет. Я все поняла.

Клянусь, если бы она не была моей сестрой, я бы ушла. Оставила бы ее наедине с тайнами и растворилась бы в ночи. Но я не могла позволить себе этой роскоши.

Мы оказались на кухне — большой, ухоженной, с дизайном в стиле лофт. Едва уловимо пахло табачным дымом и морозом — видимо, кто-то курил, открыв окно. На столе стояли коробки из-под пиццы и остатки торта. Видимо, они решили устроить небольшой праздник. Возможно, прощальный ужин в честь отъезда Лины и Виталика.

Мы встали напротив. Я и она, моя родная сестра. Какое-то время мы смотрели друг на друга. А потом я дала ей пощечину. Не сильную, но звонкую.

Это было неожиданно для нас обеих. И моя ладонь горела сильнее, чем ее щека.

Бокал, который она до этого судорожно сжимала, выпал из ее пальцев и разбился.

— За что?! — ошарашенно спросила Ксю, коснувшись лица и словно не веря в то, что я сделала.

— За слова о родителях, — ответила я. — Не знаю, что происходит между всеми вами. Да, если честно, мне плевать. Но как ты могла так говорить о них? Отец столько сделал для всех нас. Столько сделал для тебя! Ты не имела права.

— Ты ничего не знаешь, Таня, — дрожащим голосом проговорила Ксю. — Ты вообще ничего не знаешь!

— Так расскажи. Расскажи мне, — потребовала я.