Ведьма Вильхельма

 — Пойдёмте уже, я покажу вам кое-что интересное.

Поторопила я его. В конце концов, кровать можно и потом заправить. Да и вообще, зачем её заправлять сегодня?

Когда Охтарон меня увидел в бане голой, то выглядел весьма удивлённым. Стало понятно, что даже если он и причастен как-то к рисунку на моём теле, то совершенно об этом не знает. Он почему-то решил, что я сама что-то там сделала. Заверил, что ему так тоже очень нравится.

Отложив решение этой загадки на будущее, я просто отдалась потоку наслаждения, которым меня буквально укутывал Охтарон. Честно говоря, я даже пожалела, что так долго отнекивалась от супружеского долга. И не потому, что мне самой очень понравилось всё, а потому, что этот безумный эльф не давал мне покоя чуть ли ни до следующего утра."

"А на утро нового дня, я позволила лишь небольшой поцелуй и предупредила, что сегодня мы начинаем лечение, так что никакого секса. Охтарон пофыркал недовольно, но очень скоро снова превратился в терпеливого и будто бы ничего не требующего мужа.

Первую неделю я едва не плакала, наблюдая, как Охтарону плохо. Он почти постоянно был без сознания. Его бросало, то в жар, то в холод. Он скрипел зубами, тянулся к пока ещё отсутствующей руке.

За эту неделю он похудел, осунулся и, кажется, даже его волосы стали серыми. Зелья делало свою работу, но организм всё равно работал на пределе своих возможностей.

Через семь дней, когда рука сформировалась, Охтарон очнулся. Открыв глаза, он посмотрел на меня. Я же заплакала. Знаю, что так надо, что без этого никак, но мне было просто физически больно смотреть на то, как ему плохо.

— Ну, ну, — прохрипел эльф. — Разве всё так плохо?

— Нет, — помотала головой, вытирая мокрые щеки. — Всё нормально. Рука сформировалась. Сейчас мы её надёжно свяжем, чтобы вы не повредили её случайно. Дальнейшее лечение займёт ещё несколько месяцев. Пока что это просто плоть, которая не будет работать.

— Но она есть?

— Конечно, — улыбнулась я, наклоняясь и мягко целуя его в щеку. — Неужели вы сомневались?

— Не скажу, чтобы сильно… — начал Охтарон, а потом и сам улыбнулся. Вышло, правда, вяло, но всё равно! — Спасибо.

— Не думайте, что я сделала это для вас, — выпрямившись, свысока глянула на мужа. — Просто я хочу ощутить, как вы будете меня обнимать обеими руками.

Когда закончила говорить, рассмеялась, заметив, как изменялось лицо Охтарона. Поначалу удивление, смешанное с растерянность, а под конец в глазах промелькнуло предвкушение.

— Увы, но вам, моя дорогая супруга, придётся смириться.

— С чем же, мой любимый супруг?

— Боюсь, сейчас, когда у меня две руки, то я уже никогда не смогу отпустить вас.

— Вот как? — я вздохнула, посматривая на руку эльфа так, словно прямо сейчас готова была бежать за мечом, чтобы отчекрыжить её обратно.