Ведьма Вильхельма

Губ тут же коснулся жесткий край чашки. Я жадно отхлебнула, чуть не подавившись. Довольно отвратное зелье, я вам скажу, но благодаря ему уже через десять минут я чувствовала себя вполне приемлемо. А ещё через полчаса смогла встать.

— Я должна посмотреть."

"Несмотря на то, что я могла вполне себе нормально стоять, Охтарон ненавязчиво придерживал меня. Поначалу, конечно, попытался остановить, но во мне буквально бурлило нетерпение, так что ждать я больше не могла.

Подойдя к котелку, постояла с минуту, собираясь с духом, и убрала крышку. Изумрудное зелье с едва уловимым серебристым отливом.

Я выдохнула и счастливо заулыбалась, а потом и вовсе рассмеялась, обнимая Охтарона.

— Получилось, — прошептала я, приподнимаясь на цыпочки и целуя эльфа в приоткрытые в удивлении губы. — Многокомпонентное зелье восстановления.

— Что?

Охтарон снова нахмурился, отступая на шаг.

С того дня, как мы были в Вильхельме прошло чуть меньше полугода. Всё это время было буквально забито под завязку делами. Король, принц, учеба, тренировки, строительство.

Поселок почти завершён. Моё зелье растворения очень поспособствовало. Люди буквально за лето построили себе дома. Думаю, если человек захочет, то может совершить и невозможное. Правда, мне пришлось убедить их, что замок для меня будем строить в следующем году. Конечно, они сопротивлялись, но я лишь показала им рисунок, какой именно хочу, как все вопросы отпали. Почему? Думаете, я им какую-то хибарку показала. Как бы ни так! Лихтенштейн отдыхает! Народ проникся ко мне уважением. Пообещали, что сделают в лучшем виде.

Урожай собрали хороший. Под осень заставила их мостить все улицы тонкими каменными плитками, напоминая, какое тут болото в сезон дождей. Также рассказала, что хорошо бы сделать систему слива. Прорыли желоба вдоль улиц. Было бы вообще замечательно, если бы ещё и канализацию сделать, но времени на это совсем не оставалось. И так народ с утра до ночи работал, как проклятый, но никто не жаловался.

Я поддерживала их всеми силами, постоянно отпаивая зельями, если кто-то слишком надрывался. Люди понимали, что нужно торопиться и не отлынивали. К осени поселок был больше похож на милый одноэтажный городок. В нём ещё было много работы, но уже сейчас людям не приходилось ютиться в одном бараке. У каждого было достаточно земли, чтобы посадить немного овощей и построить какой-нибудь сарай для живности. Пшеницу и другие злаки сажали за пределами деревни.

Быт постепенно налаживался. Ко мне часто приходили. За советом, когда болели, рожали. Когда что-то случалось. Не знаю, кем именно меня видели все эти люди, но я тихо радовалась, видя, как растет деревня, как строятся дома и как сияют улыбки на лицах.