Верховная Ведьма

По ту сторону валялся выпавший из веревочной оплетки камень с четырьмя отчетливыми вмятинками, от которых змеились трещинки.

А собственно дуб стоял на берегу острова.

— Вот поэтому, — простонала травница, — я и не пошла в маги-практики! Только вы в ситуации «хуже не бывает» способны жизнерадостно заверить, что очень даже бывает и, более того, сейчас будет! Да еще со вкусом объяснить, как именно!

Мне действительно не терпелось поделиться своими соображениями:

— Вспомни систематику: нечисть бывает условно живая — которая способна к размножению, имеет жизненно важные органы и более-менее типичный обмен веществ, — призрачная и собственно мертвая: зомби, умертвия. На призрака, согласись, не похоже, а ночное зрение, основанное на ауре живых клеток, его не взяло!

Что-что, а на память Велька не жаловалась:

— А как же аксиома Олешера? Умертвие такого размера нестабильно и помимо пищи для поддержания плоти нуждается в постоянной магической подпитке. И ни одному магу еще не удавалось слепить зомби из дракона!

— Потому что у них не было треугольника, — торопливо возразила я, боясь упустить мысль. — А магическое средоточие приходится как раз на центр озерца, что еще нужно умертвию для счастья?!

— Парочка девиц на десерт, — вздохнула травница и, внезапно насторожившись, заметила: — Что-то уж больно тихо!

Дракон и в самом деле прекратил, как выразился бы один знакомый тролль, «суетиться под клиентом». Снаружи воцарилась непривычная и оттого зловещая тишина. Лежак прогорел до тускло переливающихся угольков, в горле першило от дыма, неспешно уползающего в черную дыру лаза. Разглядеть, что творится снаружи, было невозможно.

— Как ты думаешь, он еще там? — Велька глазами показала на проем.

Сопение утихло, но это еще ни о чем не говорило — нежить не нуждалась в воздухе, дракон пользовался дыхательной системой только для пламяизвержения, принюхивания или изложения увертливой добыче своего честного нелицеприятного мнения.

Я неуверенно пожала плечами: С одной стороны, нежить отличается непроходимой тупостью, с другой — редкостным упрямством и так просто от добычи не отказывается — разве что переключившись на другую. А уж в соединении с драконьей злопамятностью…

Травница, решившись, глубоко вздохнула, зажмурилась и перебежала на мою сторону кельи.

Никаких возражений со стороны дракона не последовало. То ли он и впрямь убрался восвояси, то ли выжидал более удобного и верного случая окучить нас огнем. Драконье пламя невозможно сбить даже с железных доспехов, не говоря уж об одежде. Велька здорово рисковала, но клацать зубами в одиночку было еще страшнее.

— Есть два варианта, — решительно объявила я, подбадривая подругу, а заодно (чтоб этого старосту леший побрал!) и себя.