Верховная Ведьма

Беда в том, что сами орки об этом не знали и регулярно пересекали существующие только на карте границы отнюдь не с туристической целью (и хорошо, если по доброте душевной оставляли жертве своего уголовно наказуемого деяния хотя бы трусы). Легконогие степные волки серебристо-песчаного цвета тоже проявляли повышенный интерес к экономным путникам, рискнувшим обойтись кустами. «А чтоб тебе на Мариной Пади заночевать!» — в сердцах говорили местные жители и, отправляясь туда пасти коров, торопились вернуться до темноты. А уж что творилось за самой Падью…

Хозяин корчмы, больше для вида шуровавший по полу стертой до самой палки метлой, вполуха прислушивался к беседе гнома неопределенного возраста и профессии, обтрепанного старика-паломника, селянина из соседних Крюковичей, что у восточного края Мариной Пади, тощего скупщика рыбы, жующего бесплатный ломоть, и русоволосого парня, настраивающего лютню (толстую торговку с глуповатым лицом, попеременно издававшую «охти, господи!» и «свят-свят!», можно было не считать). Только что расплатившаяся ведьма заинтересованно остановилась у порога, опустив на пол сумки.

— … а еще сказывают, — тем же таинственным тоном продолжал селянин, — будто в полнолуние вылазит энтая баба из свово склепа и бродит по округе, и ежели попадется ей кто навстречу — руки раскинет… — мужик наглядно продемонстрировал широкий размах умертвия, заставив соседей отшатнуться, — …обхватит и давай середку выгрызать, покуда одни сапоги не останутся!

Захват был не менее впечатляющ. В него совершенно случайно попала неучтенная торговка, начавшая так истошно визжать и отбиваться, словно ее и в самом деле пытались употребить в пишу.

— …грызла ручки ее, грызла ножки ее… — хорошо поставленным баритоном пропел парень, аккомпанируя себе на лютне.

Увлекшийся рассказчик поспешил выпустить «жертву», но от оплеухи увернуться не успел.

— А-а… — Гном презрительно махнул рукой. — Дедовы сказки. Нечего темнотой по пустошам шастать, а рукастую бабу и поближе найти можно, дома на печи…

Компания громко расхохоталась.

— Не скажите, юноша. — Старик степенно переплел руки на верхушке клюки. Бородатый гном удивленно уставился на паломника, но тот, очевидно, был подслеповат и ошибки так и не заметил. — Я пришел с юга, и там мне тоже рассказывали байки о некоем — да простят меня дамы (старик сделал церемонный жест в сторону длинноволосого лютниста) — кладбищенском гхырище, которое якобы заволакивало припозднившихся путников к себе в могилу и обгладывало дочиста, так что больше их никто никогда не видел…

Паломник говорил тихо и серьезно, поэтому его рассказ впечатлил слушателей куда больше наглядной демонстрации крюковичанина. Повисла тяжелая тишина.