Верховная Ведьма

Тролль уже и сам отчаялся пробудить в своей животине дух горного козла, направив ее влево по дороге. Грязно-бурая кляча на поверку оказалась двужильной, отставая от к'яардов и Венка во время галопа, но неизменно настигая, когда те выдыхались и переходили на трусцу.

Орсана повалилась на траву, нашарила и отвязала от пояса флягу, сделала несколько жадных глотков.

— Уф… хорошо, что Вольха с нами не поехала — тут и здоровый ноги переломает! Похоже, тебе действительно удалось крепко ее разозлить…

Лён только вздохнул, спешиваясь.

— Но, — продолжала девушка, затыкая флягу, — ты уверен, что настолько крепко?

— Зная Вольху? — Повелитель Догевы почесал ластящегося жеребца за ухом, еще раз глянул на горы и удрученно покачал головой. — Нет.

Я мрачно поглядела в кружку, с верхом наполненную некой киселеобразной жидкостью зеленоватого цвета, издававшей ни с чем не сравнимый аромат помойного ведра.

— Выпей, малышка, — с видом матерой отравительницы проворковала Келла. — Тебе сразу же полегчает!

— В смысле пронесет?

Вампирка обиженно фыркнула и уже без особых церемоний впихнула кружку мне в руки.

Вкус ничем не уступал запаху, но, зная Келлу, дальше капризничать было опасно. Забинтованная нога, устроенная на высокой подушке, вела себя хорошо — пока ее не пытались использовать по назначению. А для украшения кровати она очень даже годилась. Велька взирала на объемистое дело своих рук с плохо скрываемой гордостью. Магический лубок она накладывать не стала и мне не позволила — мол, чтобы чувствовала серьезность своего состояния.

Убедившись, что кружка опустела, Келла с усмешкой щелкнула меня по подбородку, заставив от неожиданности проглотить оставшееся во рту зелье (я как раз прикидывала, куда бы его понезаметнее сплюнуть). Игнорируя возмущенное сопение пациентки, травница прихватила свечу и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь.

Я устало откинулась на подушку, глядя в серый квадрат окна. На улице с момента отъезда друзей не утихала непогода. Ветер обрывал с деревьев остатки листвы, с волчьим подвыванием гнал на запад низкие лохматые тучи, то и дело разражавшиеся дождем в знак протеста. Голова была тяжелая, познабливало, но о сне я даже не думала.

Ну куда их понесло?! Первая неистовая злость на Лёна (чтоб ты провалился, мерзавец!) сменилась обычной (ну погоди ж ты у меня!), потом тревогой (а вдруг и в самом деле провалится?), потом настоящей паникой (а вдруг уже провалился?!).