Верховная Ведьма

— Да, здорово мы с тобой друг дружке свадьбы подпортили… — прошептала я.

Какой же ерундой кажутся все наши проблемы перед лицом самой последней. Когда важным становится лишь то, что ты не сделал и не досказал…

И в этой жуткой, опустошающей, неумолимо надвигающейся темноте я ощутила чье-то незримое присутствие — и страх схлынул, сменившись невероятным облегчением, уверенностью, что я не буду в ней одинока.

Уже растворяясь в ней, я последними остатками сознания разомкнула немеющие губы — или мне только показалось, что разомкнула, — и выдохнула единственное, самое главное в моей жизни слово:

— Цэ я в усим вынувата! — По прерывающемуся, сокрушенному голосу и частому шмыганью можно было догадаться, что Орсана глотает слова пополам со слезами. И, похоже, у кого-то на груди, изредка от нее отрываясь, потому что всхлипы звучали то тише, то громче. — Я же обицяла, що не спущу с ии очей!

«Левая половина села» — отстраненно подумала я.

Послышался глухой звякающий звук, словно кого-то ободряюще похлопывали по спине поверх кольчуги. Потом смущенное покашливание Ролара.

Лба коснулась чуткая холодная рука, и Велька преувеличенно бодро объявила:

— Противоядие вроде бы подействовало; легкий жар, но это даже хорошо. Думаю, все будет в порядке. Верно, коллега?

Лаконичное хмыканье Келлы ни с чем нельзя было спутать. Догевская Травница доводила некоторых особо мнительных больных до полуобморочного состояния, так скептически глядя на жертву обыкновенной простуды, словно снимала мерку на гроб.

— Ну а если она все-таки окочурится, я, так уж и быть, верну тебе задаток. — Вал подумал и добавил: — Половину, надо ж мне хоть транспортные расходы возместить! К тому же она вчера шесть кружек кваса за мой счет вылакала, тоже денюжка…

«Что?!» — не на шутку возмутилась я, начиная потихоньку соображать, что на панихиду сии прочувственные речи как-то не похожи. Хотя от такого «напутствия» даже мертвый выскочит из гроба, чтобы проучить рано обрадовавшихся друзей и близких. Так что не помешало бы и мне вмешаться…

Последней каплей стал мирный, чуть усталый баритон над самым ухом:

— Да ладно вам, я же никого не обвиняю. Главное, что все обошлось.

Узнать-то я его узнала сразу, но чтобы поверить, пришлось открыть глаза и рывком сесть на кровати. Нога отозвалась резкой болью, но такие мелочи меня уже не волновали.

— Ну как ты себя чувствуешь? — как ни в чем не бывало поинтересовался Лён, с комфортом, руки за голову, поверх одеяла растянувшийся на широкой постели рядом со мной.

Я глядела на него сверху вниз и думала, что сейчас либо брошусь его целовать — без разбора, куда попаду, — либо придушу, чтобы неповадно было так меня пугать.

— Еще неизвестно, кто кого больше напугал! — парировал Лён, садясь.