Профессия: ведьма

 – Отправляешься за налогами или за милостыней?

Вампир жизнерадостно осклабился:

– А ты не будешь меня сопровождать?

– Куда?

– Хочу объехать приграничные поля, так сказать, проинспектировать капусту, свеклу и зеленый горошек, – сообщил Лён, вскакивая в седло. Его вчерашней хвори и след простыл.

– Эй, постой, я еще не завтракала!

– Завтракай, – покладисто согласился вампир. – А потом и я перекушу.

– Кем, позволь узнать?

– Бутербродом, который ты мне, конечно, вынесешь.

– Ладно, только не уезжай без меня! – крикнула я, метнувшись обратно в сени. Слепив два кривых, мятых и внешне несъедобных бутерброда с колбасой, я запихнула их в сумку, наскоро переоделась, пригладила волосы и, на ходу застегивая рубашку, с трудом вписалась в проем косяка. Лёна охватило безудержное веселье, потому что паломника мы грабили вместе – для верховой прогулки в деревню я подобрала самое мятое и непритязательное платье.

Волк увязался было за нами, но у фонтана отстал, постоял немного на мостовой и неспешно потрусил назад, к дому.

– Выспалась?

Я украдкой сцедила зевоту в кулак.

– Не знаю. Я еще не проснулась.

– Тогда давай прибавим ходу. Х-хей! – Поводья звонко щелкнули по лоснящейся конской шее.

Вороной жеребец с готовностью перешел в галоп. Ромашка, закусив удила и гневно прижав маленькие аккуратные ушки, вырвалась вперед на полкорпуса, но больше вороной не уступил ни пяди. Ветер засвистел в ушах, сон разлохматился и осыпался по кусочкам, смешавшись с дорожной пылью.

* * *Мы спешились на опушке березовой рощи – огибать ее было долго, а кони храпели и вздергивали морды – в роще, по словам Лёна, обитали кикиморы. Они изумительно притворялись сучковатыми пеньками, но Ромашка сердилась, фыркала и норовила укусить меня за плечо.

На дне неглубокого овражка Лён обратил мое внимание на чашеобразную впадину, заполненную бурлящей зеленой водой с грязной пеной на поверхности – в глубине впадины пульсировал горячий источник, и от воды шел легкий гнилостный парок. Склонившись над впадиной, Лён сообщил, что имеет честь представить мне доподлинно живую воду в концентрации два к одному. Я поинтересовалась, откуда такая точность, на что Повелитель ответил, что при отстаивании на дно оседает треть грязи. Я рискнула попробовать хваленую жидкость. Одним лишь запахом она могла уберечь от загробного мира добрый десяток потенциальных доходяг, а уж на вкус… Когда я в полной мере насладилась тонким букетом протухшего болота, Лён, глазом не моргнув, серьезно добавил, что вода «живая» в буквальном смысле слова, ибо кишмя кишит мельчайшими рачками; в определенный сезон их отлавливают сачком из плотной ткани и высушенных используют как сильное мочегонное средство. Закончив речь, он премерзко расхохотался.