Профессия: ведьма

То ли Смолка в кои-то веки решила побыть покладистой лошадкой и не гоняться за опрометчиво сунувшимся к ней в стойло конюхом, пока тот не оседлает балку под крышей, то ли он там уже сидел, боясь шелохнуться или подать голос. У порога лежала крупная собака, черная с рыжими подпалинами и обрубленным хвостом. В отличие от прочих шавок от жары она как будто не страдала – пасть была плотно сомкнута, а бока, кажется, вообще не шевелились.

Я в шутку посвистела. Собака подняла тупую морду с ушами-топориками и уставилась на меня желтыми немигающими глазами. Враждебности, как, впрочем, и дружелюбия в них не было, но мне почему-то стало не по себе.

– Эй, милейший, чей это пес? – окликнула я какого-то мужичка, дремлющего сидя в узкой полоске тенька под стеной конюшни.

– Который? – Селянин лениво приподнял сползшую на глаза шляпу.

– Вон… – Я вернулась глазами к порогу и вздрогнула. Собака исчезла. На пыльной земле осталось несколько крупных отпечатков лап и десяток коротких шерстинок. – Леший, куда же она подевалась? Вот только что тут была! Ладно, извините, что побеспокоила…

– Да ничего, от жары и не такое примерещится, – добродушно заметил мужик, снова прячась под широкие соломенные поля. – Я вон давеча видал, как корова по небу летела! Лежу я, значится, полем, что к северу за селом, потому как идти уже мочи нет – у свояка на похоронах винцом домашним за его здоровье угостился, ну и развезло чуток. Слышу – мычит откуда-то. Глядь на небо – летит, родимая! Ногами перебирает, будто прям по воздуху скачет, а хвостом того, направление задает… И к чему бы это, а? Может, знамение какое?"

"– Ага, что закусывать надо, – вполголоса буркнула я, заходя в конюшню.

* * *Пока я разбирала вещи и привязывала кобылу на полянке за домом (Смолка с ехиднейшей мордой наблюдала за этим заранее обреченным на провал мероприятием), Велька успела развести в котле какое-то зелье и теперь сосредоточенно помешивала его дубовой лопаточкой, неотрывно глядя на всплывающие со дна пузырьки. Снадобье тускло мерцало, отчего лицо склонившейся над ним травницы казалось мертвенно-зеленым. Отвлекать подругу от этого ответственного занятия очень не рекомендовалось, чтобы не пришлось, как на восьмом курсе, с боевым кличем «Спасайся, кто может!» вылетать из густо задымленной аудитории, под потолком которой ревело и шумно плескало крыльями что-то незапланированное.

Так что я переоделась в легкие берестяные шлепки и вытащила из сумки полотенце.

– Вель, я пока схожу искупаюсь.

– Ага, – не оборачиваясь, рассеянно поддакнула подруга, – там в тростнике дощатая кладка до самых мостков, но сразу за ними дно обрывается, мелководья почти нет.

– Отлично. – Я хорошо плавала и любила чувствовать под собой глубину.