Ведьма Пепельных туманов

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

После своего неожиданного открытия я начала наблюдать за мужем и Грэгором и поняла: они знают! Почему не говорят мне, не имею ни малейшего понятия, но в каждом их движении, слове, действии четко отслеживается забота и беспокойство, которые они отлично научились прятать. Но теперь, когда и я знаю, мне стало это видно!

Из-за резко обострившейся вредности не стала им ничего говорить. Сначала и вовсе хотела обидеться, но потом быстро передумала.

Всё-таки меня немного пугают и напрягают такие перепады настроения.

Для осуществления своей задумки я отправилась к камню. В тот день я ощущала буквально громадный прилив сил и энтузиазм. Понятия не имею почему, но я всем своим существом стремилась в замок Каннингем, словно что-то внутри меня выбрало это место своим домом, посчитав его безопасным и уютным. А ведь на самом деле замок был весьма мрачноватым строением, имеющим некую мистическую красоту."

"Я пока не знала, как мне относиться к своей беременности, так как, кроме недомогания, ничего особенного не ощущала. Сложно было представить, что внутри меня растет крохотный человечек. Одно я знала точно: я сделаю все, что в моих силах, чтобы у него не было ни в чем нужды. Особенно в любви. Как бы не избаловать только.

А еще меня самую малость все же пугал ребенок. Я хорошо помнила, что вёльды умирают после того, как производят на свет себе смену. И я точно помню, что после той истории с книгой у вёльды мог быть только один ребенок. Так распорядились сами туманы. Неужели я чем-то заслужила их особенную благосклонность, раз мне даровали испытать радость материнства и не умереть?

Но даже несмотря на это, крохотный страх смерти всё-таки занозой засел в сердце. Этот страх естественен для человека, особенно для молодого. И пусть я примерно представляю, что меня там ждет, всё-таки переходить из одного состояния в другое – страшно.

Конечно, этот страх не мог заставить меня как-то навредить ребенку. Я понимала, что лучше погибну я, если в этом будет нужда, чем позволю причинить вред сыну. Это понимание возникло во мне так естественно. Еще недавно я была как-то… одинока, а сейчас…

Нет, у меня теперь есть муж, который, судя по всему, все-таки любит меня, а я его. А еще Грэгор. Веселый, но серьезный мужчина, которого можно назвать истинным другом. Но ребенок… Это что-то особенное. Ближе ко мне больше никто не сможет быть. Он – часть меня.

А еще я, кажется, сильнее влюбилась в Брайана. Замечая на себе его мягкие, лучащиеся чем-то волнительным взгляды, я ощущала в душе такую сильную благодарность, что иной раз на полном серьезе плакала.