Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Я должна вернуться немедленно! Не хватало каким-то образом застрять здесь! Я осторожно потянулась к невидимой поверхности, но содрогнулась всем телом, услышав снизу:

Я чуть не подпрыгнула на месте, даже в ушах зазвенело. Опустила голову и увидела Желтка. С трудом выдохнула:

— Как же ты меня напугал! Паразит! Разве так можно?

А грифоныш невозмутимо таращился на меня и хлопал глазами:

— Дай сладкий орешек.

— Перебьешься без орешка. Будешь знать, как пугать!

Шерстка Желтка тоже мягко светилась, и теперь он казался цыпленком на солнцепеке. Да и сам походил на маленькое солнышко. Только прожорливое и бессовестное. Орешек ему подавай!

Я, вдруг, замерла, осознав, что только что услышала. Заглянула в хитрые рубиновые глаза.

— Желток, ты опять говоришь?

Он приосанился и даже будто демонстративно надулся:

— Не «опять». Это просто ты ничего не слышала. Я почти охрип. Дай орешек!

Сейчас грифоныш говорил почти чисто. Лишь немножко пробивалось характерное воронье сипение.

— А сейчас почему слышу?

По спине пробежал холодок. Ведь это значило, что зверь привязался. Окончательно и бесповоротно. Получается, это он затащил меня сюда? Стало совсем не по себе.

Желток закатил глазищи и до смешного напомнил этим Пилар:

— Потому что ты магию, наконец, забрала.

Я замерла, и сердце пропустило удар:

— Магию? Какую магию?

Но я уже все понимала и без него. Просто не могла соединить в единую картину. Железячка… Другого объяснения просто нет. Но разве такое возможно?

Я опустилась на траву рядом с грифонышем:

— Я не могла ее забрать. Слышишь, Желток? Я не ведьма. В нашей семья никогда не было ведьм. Это точно.

Он потянулся к моей руке, понюхал и оглушительно чихнул, потряс головой.

— Раз забрала, значит — ведьма. Разве непонятно? Вон как магией пахнет! Дай, скорее, орешек! Дай! Не жадничай!

Я обреченно выдохнула:

— Ну, нет у меня орешка. Я же сказала. Давай вернемся в комнату — тогда дам, сколько хочешь. Целую вазу.

— Нет. Просто у меня нет с собой. Как ты не поймешь? Давай вернемся в комнаты.

Это уже раздражало. Кажется, у Желтка, впрямь, были птичьи мозги. Я демонстративно вытянула пустую ладонь:

— Вот, видишь? Нету!

Но сердце едва не оборвалось, когда я почувствовала, как рука теплеет. Да и вся она тоже мягко мерцала, как и все здесь. На ладони заклубился золотистый дымок, и появилась горсть самых настоящих орехов. Желток довольно присвистнул, ухватил в клюв и в лапу, и принялся жадно жевать, приговаривая, как ему вкусно. Лишь время от времени чихал. Наконец, довольно пробормотал:

— Ну вот — совсем другое дело!

Он натирал свой клюв о траву, а я уставилась на него с недоумением. Я готова была поклясться, что зверек подрос. Не слишком сильно, но… подрос. Кисточки на его кошачьих ушах стали заметно пышнее и немного свесились.