Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

В словах Пилар, конечно, было разумное зерно, но…

— Так откуда мне знать? Может, просто видеть вас хочет? Если по совести рассудить, давненько он вас не навещал. Соскучился, небось.

— Глупости не говори!

Пилар ничуть не сконфузилась:

— Ничего не глупости.

— Ты мне лучше скажи: где ключ от этой комнаты?

Она кивнула на ореховый шкаф:

Я бросила взгляд на грифоныша — тот все еще нежился на кровати.

— Достань и дверь запри. Прямо сейчас.

— Чтобы Желток не вышел. Мало ли что ему в голову взбредет. Мы должны быть уверены, что он отсюда никуда не денется. Вот вчера куда он пропал? Ты всю комнату обсмотрела. Может, он по всем покоям бегал.

— Ваша правда, барышня. Все может быть. Он вон какой шустрый…

— Вот и запирай. Чтобы все время заперто было, пока он здесь. И смотри в оба. Нельзя допустить, чтобы он снова исчез непонятно куда.

Пилар не спорила — сделала так, как я велела. Она подала мне умыться, сбегала за завтраком. Но мне теперь кусок не лез в горло — я не доела даже булочку с маслом, отдала Желтку. Зачем Вито хочет меня видеть? Не удивлюсь, если он уже узнал про грифоныша. Да. Но тогда что мешало ему прийти сюда самому? Он — мой муж, имеет полное право… Почему в саду?

Мне не хотелось признаваться даже самой себе, но холодела я от другой мысли. Я до одури боялась оказаться разоблаченной. Вдруг он узнал, что я подслушивала? Потому и не хочет уличать меня там, где могут быть лишние уши. В конце концов, ведь кто-то принес тогда фонарь… будто нарочно… или без «будто»? Как я тогда оправдаюсь? Это невероятный стыд. И как Вито воспримет, что я раскрыла тайну его матери? Судя по всему, меня никто не собирался в это посвящать. А я еще и Пилар разболтала…

Я вышла в сад, как в лихорадке. Вся взмокла от переживаний и выглядела наверняка ужасно. Надеялась, что Вито еще не пришел, и я успею постоять на свежем воздухе, чтобы хоть немного прийти в себя. Но мой муж уже ждал меня. И я шла, как на казнь. Пыталась выглядеть, как ни в чем не бывало, но очень сомневалась, что это у меня получалось.

Я сбавила шаг, чтобы оттянуть неизбежное. Пыталась украдкой всматриваться в его лицо, чтобы уловить хоть что-нибудь. Но на этом лице сложно было что-то различить. Мой муж казался невозмутимым, как обычно. Образцовая ледышка. Это красивое лицо оживлял лишь чуть вздернутый уголок губ. Будто он смотрел на меня с не слишком скрываемой усмешкой. Или мне казалось, и не было вовсе никакой усмешки?

Дома я попадала в разные ситуации, бывало, совала нос, куда не следовало, но никогда за всю жизнь мне не было стыдно так, как сейчас. Нянька обычно говорила: «Дело сделано, теперь нечего убиваться, имей смелость принять, что заслужила». Да, она была права. За свои поступки надо отвечать. Даже за самые гадкие… Тем более, за самые гадкие.