Ведьма на отборе - дурная примета (СИ)

Чтоб предков вспоминать. Я пепел дедушки с собой привезла.

—Я не понял, это вы у меня кладбище под окнами разбить решили?

—А что такого? Традиции у нас. Помни о вечном. Поэтому не надо сюда выглядывать — мои медитации нарушать.

—Невеста моя многоуважаемая, а ничего, что вы у меня дома? Куда хочу – туда смотрю. А будете себя плохо вести — прогоню с отбора.

—А я папеньке вашему пожалуюсь. Скажу, что обижаете. А ещё по правилам, — вспомнила я их подслушанный разговор со слугой, вы меня имеете право выгнать, только если я испытание не пройду.

Сверху, видимо, обиделись. Глаза потемнели. Молнии засверкали. Тюль задвинули. Ох, чувствую Ядвига, не дадут тебе даже первое испытание пройти. Доболталась. Блин, может комнатами, с кем поменяться? Но балкончик жалко. Такой он у меня уютный. Ладно. Разберёмся по ходу пьесы.

Что-то Данилушка задерживается. А сейчас должна ещё дочь Гоблиныча притащится. А увидит, что я в нумере питаюсь. Не надо обезопаситься. И я стала вытаскивать кресло на балкон. Потом второе. В последнюю очередь столик вытолкала. Наверх глянула. За тюлью силуэт стоит как приклеенный. Ну что ему неймётся. Дел, что ли нету?

Тук, тук. В дверь поскреблись. Данилушка пришёл. Подносик принёс с горочкой полотенчиком накрытой.

—Тётушка сказала, что за то, что вы меня от Гоблиныча прикрыли, будет вас всегда подкармливать. Вот набрал вам снеди на перекусить. Как для себя. Берите, госпожа, а я побежал. Сейчас туфли вам добуду, а после ужина схемочку принесу.

Ах, ты мой хороший.

—Данилушка, знаешь ещё что попрошу сделать. Притащи ты мне песка белого – я прикинула в голове — мешка два, три. Садик я сделала себе на балконе. И горшков под цветы.

Слуга кивнул и побежал, а я на балкончик пошла. Поднос на столик поставила, полотенчико скинула. И что мне здесь Бог послал?

Ох, ты моя прелесть. И хлеб и мясо нарезанное, и огурчики, и компоту бутылку. Живу. Расположилась с комфортом, продукты потребляю. Слышу шорох сверху. Вот блин, женишку моему всё неймётся:

—Полюбопытствовать хотел. Вы здесь уже поминать предка на могилке начали?

Рот у меня был забит, и я просто кивнула. Прожевала.

—Традиции у нас такие.

Тот только зубами заскрипел. Видимо, его с этими традициями замучили уже.

Только доесть успела, в дверь постучали не так, как Данилушка скребся, нет, по-хозяйски так.

Подносик спрятала за диван, уселась, кричу:

—Входите.

Доча Гоблиныча заходит. Пава местная. По-нормальному теперь разглядеть смогла её. Девушка при формах оказалась, не в папеньку. И роста большого. Гренадер в юбке. За такую держишься и понимаешь:

—Тело.

И я мелкая. Дробненькая, как говорила бабушка подружки. Всё, что было нажито, всё в груди ушло.

Окинула меня дамочка презрительным взглядом и протатарорила, как одолжение сделала:

—Завтрак в девять.