Моя любимая рыжая ведьма

Я же не в силах совладать со своими слезами, обняла его и уткнулась в поварской пропахший ароматом мяса сюртук.

— Он не приехал за мной, — сквозь слезы прошептала я, — я его так люблю, а он забыл обо мне.

Мужчина приобнял меня по-отечески и прошептал:

— Запомни, Малика, твоё от тебя никогда не уйдет. Тот, кто твой, он другой не достанется. Ты замечательная, добрая, трудолюбивая девушка. Красивая, образованная, целеустремлённая. Ты много стоишь, ведьмочка. И если какой мужчина не оценил, значит, он круглый дурак. А разве тебе нужен дурак?

Я отрицательно покачала головой.

— Правильно, — Фаяр пригладил мои рыжие спиральки на голове, — а теперь расскажи мне все.

— Что тут рассказывать, — выдохнула я. — Мы… Я… На практике за мной ухаживал ведун. Ты, наверное, не помнишь, он тут был перед моим отъездом…

— Это не тот ли блондин, который будить тебя запретил, а потом, поцеловав на прощание, отсыпал горсть чаевых?

Отстранившись, я большими глазами уставилась на Фаяра.

— Что не помнишь? Ну да, ты же спала. Карель от зависти покраснела вся, — повар глухо посмеялся. — Если это он, то не переживай. Он от тебя не отступится — не тот вид у мужика был. Такой знает, что хочет и попусту на ненужную девицу поцелуи да чаевые отваливать не станет.

— Это он, — хрипло шепнула я. — Он, Фаяр! Пепельный блондин с черными глазам. Это он!

— Тогда вытирай слезы и жди. Мужик он даже с виду занятой, может, что где задержало. Рано ты в слезы ударилась. Что у тебя там за заказ.

Я, по-простому, передником утерла слезы."

"— А на наше усмотрение, только попросили, чтобы свежее, — промямлила я.

— Знаешь в чем твоя беда, ведьмочка, — толстый повар по-мальчишечьи хмыкнул, — ты не ценишь себя. Не знаешь себе цену реальную. Сколько сюда мужиков разных ходит, чтобы к тебе клинья подбить, а ты как слепая и не видишь, что приударяют за тобой. Это хорошо, что этот ведун такой деятельный, может, растормошит твое болото.

Я покраснела слегка от его слов.

— Заказ давай, — смущенно пробормотала.

Спохватившись, Фаяр быстренько поставил на поднос две порции борща, тарелочку солений и два овощных салатика, приправленных растительным маслом. Сбоку примостилась плетеная корзиночка с чесночными пампушками.

— На вот, неси пока это, а я как раз вытащу из печи свежую порцию отбивных под шапочкой из томатов.

Вытерев еще раз слезы с лица, я подняла тяжелый поднос и отправилась в зал. Поставив перед супружеской парой на стол тарелочки с едой, решила, что повела себя очень не красиво. И что эти люди смолчали — говорит об их, а не моем хорошем воспитании.

— Простите, что наговорила вам много лишнего. Я не имела на это право, прошу меня простить, — как можно более вежливым тоном промолвила я.