Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Думаю, проблем не будет, — а сам размышлял, что нужно как-то вливаться в эту жизнь.

— Отлично, а то я переживаю за тебя. В начале апреля сдаём экзамен и здравствуй фронт, — было непонятно радуется Лида или нет.

Впадать в депрессию надолго, у меня вообще привычки не было. Если я брежу, то это не причина унывать. Поживём в теле девушки. Надо будет детально себя рассмотреть. А то вдруг не красотка, а уродина? Было бы обидно. Экзамен перенесли на последние числа апреля. Отлетал я видимо на отлично. Так как меня хвалили инструктора и заместитель начальника школы. Хотя ничего особенного не показывал, не выделялся, так сказать. Просто сделал лётное задание хорошо и без ошибок. Меня, честно говоря, удивило, когда я узнал, что курсы длятся всего пять месяцев. Вот чему можно научить лётчика за неполные полгода? Видимо война диктует свои условия. Здесь я узнал, что в первые дни войны гибло много лётчиков. Вот и штамповали лётные школы курсантов, как на конвейере. По-человечески мне было жаль мальчишек и девчонок, которые налетали часов по пятнадцать. И это ещё хорошо, со слов заместителя начальника школы. Топливо выделяют крохи, всё забирает фронт. Экзамены мы сдали. Нам выдали новенькие погоны младших лейтенантов и естественно присвоили идентичные звания.

Буквально на днях мы должны были получить распределение в авиаполки. Все выпускники строили предположения, а я страдал лёжа на кровати в казарме. Всё началось с того, что у меня разболелся живот. Прямо наказание какое-то. В казарму зашли Лида Карпова и Ольга Петрова.

— Жень, нам дают увольнительные в город. Собирайся, — радостно предложила Лида.

Я в ответ только простонал. Девушки встревожились и потащили меня в санчасть. Но пока суть да дело, пока они меня уговаривали, прошло не меньше двух часов. И когда я уже было согласился, у меня пошла кровь. Кровь! Мать вашу, сука. Слов нет, только мат остался.

— Жень, да у тебя же месячные, — констатировала Ольга.

Из моих уст вылетело целое предложение, очень-очень ненормативной лексики, где вполне литературными были только предлоги «В» и «НА». Думаю, что даже в прошлой жизни я так ругаться не умел, а тут откуда только взялось. Девчонки, разинув рты уставились на меня. Я же завалился на кровать, орошая подушку слезами. Чёрт! Вот опять глаза на мокром месте. Лида и Ольга помогли справится с процедурой, которую совершают женщины в такие дни. Мои страдания длились три дня, а потом боль прошла. А вечером состоялся разговор с моей, точнее с подругой Евгении Красько.

— Слушай, Женя, я что-то не пойму. Ты простые вещи не помнишь. Это после травмы?

— Да, Лида. Понимаешь, как летать помню, а некоторые моменты забыла.