Ведьма-хранительница

(«Хорошо хоть жгучеяд из кармана не выложила», – мысленно добавила я).

– Фантомы, как в том замке, только невидимые? – сообразила Орсана. – Но зачем вампирам пугать своих же лошадей?

– Незачем, – подтвердила я. – Значит, это делает кто-то другой. Эдакая маленькая, но греющая душу гадость, в отместку за изгнание.

– Или русалки. Они умеют колдовать – правда, по-своему, без заклинаний. Им как-то удается сгущать вокруг себя магическую энергию и преобразовывать ее силой мысли.

– Среди эльфов и гномов тоже есть маги, – напомнил вампир.

– Но их не травили, как русалок, и они не станут размениваться на мелкие пакости.

– Вот именно. – Я подмигнула вампиру с таким плутовским видом, словно не мыслила жизни без ежедневного вредительства. – Русалкам же ничего другого не остается – выйти на сушу и сразиться с вами в открытую они не могут.

Мне пришлось-таки залезть на Карасика позади Ролара. Вдвоем в одном седле было тесно и неудобно, широкая спина вампира заслоняла обзор спереди и частично с боков, а болтающимся ногам ужасно не хватало стремян. Я все норовила пристроить их на пятках Ролара, так что он тоже не испытывал радости от моего милого соседства.

– Но из-за отравленной реки русалки не могут приблизиться к Арлиссу, как же им удается наводить фантомы?

– Может, потому ее и протравили? Хотя ты прав, фантомы держатся от силы пару дней. Ну, тогда не знаю. Разве что кто-то регулярно насылает их с другого берега.

– Притворяясь рыбаком? – съязвила Орсана. – Спрятаться там негде, а снять его стрелой проще простого.

– Загорает на солнышке, – предположил Ролар, в очередной раз стряхивая мои ноги. – Или коров пасет, с другой стороны долины есть небольшая деревенька.

– Мы зря уцепились за единственную версию. – Я недовольно поерзала в седле, чуть не выпихнув из него вампира. Устроиться поудобнее не удалось, но хотя бы отсиженный зад размяла. – Чем дольше мы ее обсуждаем, тем правдоподобнее она кажется, а ведь это всего лишь случайная догадка. Что, если дело вовсе не в фантомах? Вдруг та…

И тут наконец-то появились Стражи.

У женщины, откинувшейся на спинку трона, были холодные фиолетовые глаза, властные, неприятные и в то же время завораживающие. Короткие волосы, светлые до серебристой белизны, топорщились в художественном беспорядке. Чувственные губы не скрывали презрительной усмешки, а острая линия носа придавала лицу еще большую надменность. В роли единственного украшения выступали золотые серьги в форме трилистников клевера с длинными черенками-цепочками.

Красота Лереены не поддавалась критике, даже самой пустяковой. Бирюзовое платье из гладкого, переливающегося и прохладного на вид шелка плотно облегало идеальную фигуру.