Ведьма и Вожак

— Если здесь разрешено оборачиваться, значит, я могу использовать магию? — быстро спросила я, наблюдая, как два Туза с другого края арены медленно подходили, перебрасываясь отрывистыми фразами.

— На арене все разрешено, кроме артефактов и вампирского оборота, — сообщил Томас и приготовился трансформироваться.

Ах вот как они разрешили «ВСЕМ» участвовать в качестве бойца на стороне претендента! О каких боевых качествах местных магов можно говорить, если им не разрешать пользоваться артефактами? И сколько выстоит на арене вампир против трансформированного оборотня без возможности использовать боевую ипостась?

И вдруг… В моем затуманенном сознании это смотрелось волшебно и странно. Тузик, лежащий недалеко и приходивший понемногу в себя, и Томас впереди засияли яркими синими линиями, росчерками, прошивавшими их тела. А в туманном мареве на краю арены появились два призрачных волка. Молодой и взрослый. Оба с вздыбленной шерстью, горящими глазами. Они бежали к оборотням прямо по воздуху, мягко перебирая лапами. И от Тузика, и от Дика, прямо к их волкам, слепо дрожа, а потом все увереннее утолщаясь, потянулись синие щупальца-нити. Еще пару секунд, и волки придут к оборотням.

Как бы ни был силен Виктор, в человеческой ипостаси против оборотней он не выстоит.

— Судя по концентрации, участники переходят к фазе оборота. Как только два из трех участников с одной стороны получат увечья, бой считается проигранным, — речитативом пел, довольно закусывая мундштук, распорядитель.

Трое оборотней против Томаса-оборотня, практически человека Торваля и меня. Мы проиграем с тяжелыми увечьями, да еще потом будем Тузикам прислуживать.

И я решилась. Лорнет так и остался висеть на поясе, не хочу, чтобы на использовании артефакта меня поймали и потребовали еще раз сыграть бой.

— Бизо! — истошно заорала я, поднимаясь, опираясь коленями на Тузика и швыряя магию прямо в руки. — Бизо!

Я изо всех сил схватилась за синие нити. Оборотень открыл расфокусированные глаза, приходя в себя. Его волк резко остановился, беззвучно скалясь, но потом опять стал приближаться, уже подкрадываясь.

Оскалившись в ответ, я многозначительно потянула нити. У волка поднялась дыбом шерсть, он упал на пузо и… пополз задом с арены.

К сожалению, почему-то испугался и волк Томаса. Он стоял на безопасном расстоянии, мило махал хвостом, подергивал шкурой на холке. Но не приближался.

А на арене появились еще два волка и тоже с подозрением на меня воззрились. Их морды излучали глубокое философское сомнение. Эти даже не попытались двинуться ближе. Наклонили головы и внимательно изучали мои руки.

— Почему не оборачиваются участники? — недоуменно вопрошал усатый организатор.