Ведьма и Вожак

Если раньше я не спрыгнула с арены только потому, что растерялась, то теперь, когда третьим стал Виктор, сбежать не позволяли честь и совесть.

Есть такое старинное слово — честь. Честь. Ее надо иметь, чтобы защищать правду, девушку и родные места. У Виктора она была. Я прекрасно понимала, почему он вышел сейчас на эту чертову арену, укрепился на широко расставленных ногах, прикрывая меня, смотря на противников прямо и угрожающе.

И я, прикусив губу, просто… встала за ним и положила руку ему на плечо. Потому что, увы, шутка судьбы, я тоже была человеком чести.

Под моими пальцами немного расслабилось каменное от напряжения мужское плечо.

Распорядитель всмотрелся в Торваля и торжественно спросил:

— Мистер Торваль, вы потеряли своего волка?

Затихли шепотки, не слышно было ни шелеста одежды, ни дыхания людей. Почти мертвая тишина. Зал застыл, вслушиваясь, дожидаясь ответа. И получил его.

— Нет, — сказал Торваль, — я не потерял волка.

Затем Виктор протянул руку и рывком поднял склоненного Томаса с колен на ноги, принимая претендентство.

Зрители заревели. В прямом смысле. Звериный рев. Некоторые разрывали на себе рубашки, дамы срывали шляпки и визжали.

Это на балконе, наверху, в безопасных ложах сидели обычные люди, а вот внизу, у самого ринга, рядами расположились оборотни. И сейчас это стало отчетливо ясно.

Волки выли, ревели и кричали, приветствуя бывшего вожака.

— Что ж, — сказал Туз. И я невольно его зауважала, такое восхищение толпы должно было морально уничтожить мужчину, но герой войны показывал настоящее умение держать удар. — Посмотрим, насколько ты его НЕ потерял. Я не верю, что твой зверь в порядке. Иначе ты давно вернул бы власть в клане.

— Это обманный маневр, — пробасил его боец с косым шрамом через щеку. — Твой зверь болен, Виктор, отступись, пусть Томас с девушкой заплатят штрафную. Мы не будем настаивать на твоей отработке.

До этих пор я не могла понять, почему Дик просто не заплатит штрафы и не остановит все это безумное шапито.

— Что за штрафы? — шепотом спросила я Томаса, пока Виктор что-то отрицательно рычал.

— Четыре месяца отработки, — ответил он, не сводя сияющих глаз с Виктора, — мы бы с тобой жили у Тузов и делали что скажут. Я еще ничего, а тебе бы несладко пришлось.

Пока вокруг бушевало зрительское море, я благоразумно пряталась за Виктором, но одного потрясенного взгляда избежать мне не удалось.

У себя в ложе одиноко стоял Франц, опираясь на перила, приоткрыв в изумлении рот. Наклоненная бутылка вина в его руке тонкой струйкой изливалась вниз.

Я немного застеснялась. Как же легко дурно истолковать совершенно случайные события. Надеюсь, вся эта история не подорвет безвозвратно мою репутацию.

— Немедленно отпустите Фиону! — взлетел тонкий голосок Гвен над толпой.