Ведьма для охотника (СИ)

Комары не мешают, бегу со всех ног. Ныряю тихо в те кусты, за которыми исчез Юра. Иду, довольно долго, гадая, куда это он так целеустремленно движется?

И выхожу в парк.

В парк, бля! Я попадаю на выложенную дорожку, вокруг красиво высаженные туи, альпийские горки, клумбы и цветы.

Эй, а как же лес дикий?

Как же бездорожье и ни одной живой души на километры вокруг?

Неровно подстриженными ногтями шиплю свою руку о куст шиповника до крови. Слизываю маленькую капельку, чувствую привкус железа во рту.

И от этого почему-то становится тошно.

И сердце болит…

Бегу со всех ног, но при этом прячась за декоративными кустами. Юру вижу вдалеке. Нормально так идти приходится, долго. Начинаются березки, негустые, явно привозные, слышу детские голоса, женский смех.

Мне хреново.

Слёзы сами катятся.

Но иду.

Надо до конца.

Все выяснить, а потом…

******

Дом одноэтажный, тёмный, вписывается в лес невероятно гармонично. Очень большой, вокруг него бегают дети. Стоят пять квадроциклов, пахнет шашлыками. Пожилая женщина, а-ля европейская бабушка в светлых брюках и белом кардигане, гладит козочку. Ту самую, белоснежную, которую одна идиотка считала дикой.

— Юрочка, спасибо, великолепная база, а молочко у твоих коз просто замечательное. Останься, ватрушки уже готовы.

— С творогом? — улыбается Юра.

Подбегает к нему молодая женщина и виснет на шее.

— Юра! Давай к нам.

— Ну, даже не знаю, — смеётся охотник.

— Юрасик, — радостно кричит молоденькая девица, которую Юрасик на целую жизнь старше. И тоже плотоядно смотрит на него.

Потом появляются мужики. Явно с рыбалки. Семейное счастье, Юру уводят на шашлыки и ватрушки.

Что сказать про предательство и измены?

Я вот смотрю на это с философской точки зрения. Вначале сделай красиво, выведи ситуацию на нужный уровень, потом нажрись успокоительных и только после этого закатывай истерики, если сможешь. И если в них еще будет смысл.

Жалко, бабуля умерла. Но я чётко для себя решаю в этот момент, что сменю имя Юля на Апполинарию, и тогда станет мне лучше жить. Вот уверена! Бабка-то не соврёт. Единственная в моей жизни, кто оберегал и любил меня. Родители… да, что родители! Старший брат такой успешный, любовь и гордость. Три младших сестры после меня - просто счастье родительское. Вначале, когда я в Питере училась, мама звонила каждый день, я ездила к ним. Потом раз в неделю, теперь раз в месяц, если никто не забудет. А бабка… Она ведь меня на всё лето забирала, на все каникулы. И говорила со мной, говорила, показывала, что умеет. И я всё помню. Только не пользовалась ни разу.