Ведьма без лицензии

Миниатюрная, невысокая, макушкой достанет мне до груди, а я ведь высоким ростом похвастаться не могу. Жгуче-чёрные волосы вьются и словно живут своей отдельной жизнью, этакие мелкие пружинки-чёртики, скачущие при каждом повороте головы. Сама девушка тоже подвижный живчик.

—  Благодарю, сеньора Дэйвис, —  Ирвин не только кланяется, но и галантно целует её руку.

Пытается поцеловать. Девочка, не глядя, хлёстко шлёпает его по пальцам. Смотрит она на тётю, и взгляд цепкий, внимательный. Ирвин отходит, чтобы не мешать, встаёт рядом со мной и приобнимает за плечи, молча даря свою поддержку.

Осмотр занимает меньше минуты, девочка-целительница окутывает тётю зеленоватым свечением:

—  Кто довёл?

—  Что с тётушкой?

—  Глубокое нервное потрясение. Хм…, —  она принимается деловито водить над тётей ладонями. —  Жертва серых? Интересно…

Я не совсем понимаю, что она говорит. То есть про серых понятно —  последователи Нексин Всеблагой. Но почему жертва?

Ирвин наклоняется и тихо поясняет:

—  Сеньора Дэйвис не только целитель, но и менталист.

Сеньора… Значит, эта крошка замужем?

—  Сеньора Дейвис, не могли бы вы пояснить?

—  Все знают, что жрецы Некин Всеблагой промывают мозги.

—  Впервые слышу.

Целительница пожимает плечами.

—  Ваша тётя, как я уже сказала, испытала сильное потрясение и на эмоциях частично сама избавилась от морока. Если ничего не сделать, то вскоре она сбежит от ментальной боли в родное серое болото. Сейчас возможно относительно легко счистить морок полностью.

— Я заплачу, сколько бы это ни стоило.

— Вы сможете убедить тётю оставаться в моём пансионате не менее полугода? Как бы пояснить, чтобы вы поняли, сеньора Мэгг… Представьте, что зараза въелась в тело настолько сильно, что снять её можно только вместе с кожей. Я смогу на время стать для вашей тёти ментальной кожей, но для этого мне нужно находиться рядом.

— Не уверена, что смогу убедить…

Сравнение с кожей звучит жутко.

— Решайте, —  целительница равнодушно отворачивается.

Зелёное свечение усиливается, приобретает насыщенный изумрудный оттенок, а затем гаснет или, правильнее сказать, впитывается. Тётя медленно открывает глаза, несколько раз моргает, а затем вполне осмысленно оглядывается, замечает меня:

—  Лейсан?

—  Я здесь, —  я подхожу ближе, встаю так, чтобы тётя могла видеть меня, не выворачивая голову.

—  А где Бирон?

Надо же именно в этот момент Сквозя решает влезть:

—  Пинают на улице.

Тётя судорожно глотает воздух, но сознание больше не теряет. Целительница, шипя сквозь зубы ругательства, добавляет новую порцию зелёного света.

—  Это правда? —  всхлипывает она, и я нутром чувствую, что она не за Бирона переживает, а снова спрашивает про казино.