Вечный шах

В общем, Ирина Андреевна, не беспокойтесь на этот счет и не выдумывайте всякую жуть. Я немного знал Евгения Степановича, это был умнейший человек, очень квалифицированный и ответственный специалист, но главное, у него безупречное алиби. В течение трех лет он работал на Кубе и как минимум два убийства из нашей серии совершить физически не мог.

– Приятно слышать.

– Конечно, неплохо бы расспросить еще самого Кольцова, но не думаю, что нам с вами позволят это сделать.

– А следователь разве вам не рассказал? – удивилась Ирина.

– Что именно?

– О чем Петровский беседовал с Иннокентием Михайловичем? Он же должен был как-то запротоколировать эти встречи, а в идеале вообще вести магнитофонную запись.

– Увы, Кольцов шел на контакт только в обстановке полной конфиденциальности.

– Кольцов-то да, а Петровский что? Неужели не передавал следователю содержание разговоров?

Дубов отмахнулся:

– Передавал, конечно, но следователю весь этот фрейдизм, как вы понимаете, был до лампочки. Раскололся Кольцов, и отлично, а что там папа-мама и тяжелое детство, пусть разбирают специалисты по мозгам.

Ирина поднялась и в благодарность принесла Дубову еще воды.

Что ж, похоже, одна таинственная загадка разрешилась самым банальным образом. Все логично, она сама не далее как вчера убедилась, как хорошо умеет мозг замести под коврик неприятные воспоминания.

Вдруг Кольцов вообще страдал раздвоением личности, как доктор Джекил и мистер Хайд, и только Петровский знал, как заставить его темную и светлую стороны договориться между собой?

Следователь, конечно, баран, не задокументировал, как положено, работу психиатра с обвиняемым, но по сути все ясно, загадка разрешилась, так что не зря Дубов сегодня страдает похмельем. Жаль только, что ему сейчас не до сложных этических дилемм…

Ирина сунулась было к Павлу Михайловичу, но секретарь сказала, что его не будет до обеда.

Поколебавшись немного, Ирина решила все-таки продолжать процесс.

Под дверью кабинета ее ждал сюрприз – Гортензия Андреевна в шикарном костюме стиля милитари собственного производства с черным мужским зонтиком наперевес.

– Вы же сегодня не собирались…

– Я тоже рада вас видеть, Ирочка! – хмыкнула учительница. – Мария Васильевна сказала, что, раз я тут нужнее, пусть я еду. Она справится сама.

– А я только что от Анатолия Ивановича.

Только Ирина успела передать Гортензии Андреевне информацию, полученную Дубовым ценой алкогольного отравления, как пришли народные заседатели, и разговор пришлось прервать. Да и время поджимало, пора было открывать заседание.

Когда Ирина вышла проводить Гортензию Андреевну в зал, старушка вдруг крепко приобняла ее и шепнула на ухо: «Я вас очень прошу, не спешите выносить приговор, пока мы с вами не поговорим».