Вечный шах

– Продолжайте, пожалуйста, – кивнула Ирина и хотела добавить «про вопиющий случай», но испугалась, что расхохочется в голос, если произнесет это вслух, и тогда ей точно несдобровать. Жалоба в самые высокие инстанции обеспечена."

"– Так что ж… Много было эпизодов, но вот показательный. Вдруг Виктории взбрело в голову, что нужна новая форма, хотя старая была еще очень приличная. Мои родные дети никогда себе не позволяли требовать, а этой вынь да положь! И наплевать, есть в семье деньги или нет, человек просто в ум не берет, что могут быть более важные расходы, чем обеспечивать ее персону. В классе над ней, видите ли, смеются! Нет, каково! Я в ее годы вообще в перелицованном мамином платье ходила, а эта требует! Разбирается еще, главное, что хочет со стоечкой, а не с отложным воротничком, и юбка в складку ей не нравится, гладить трудно. Мне денег не жаль, но уже из принципа отказала, ведь если ребенку во всем потакать, то что из него вырастет? Нельзя потворствовать капризам! Если тебе что-то трудно, значит, ты этого не умеешь, поэтому сделай не один раз, а сто раз, и станет легко. Наука никому еще не вредила.

Ирина с тоской и стыдом вспомнила про чудесную юбку-шотландку, очень красивую и модную, но по большей части висящую в шкафу именно потому, что ей лень разгладить складки.

– Ну попросил ребенок обновку, ничего особенного, – сказала Шарова.

– Не попросил, а потребовал! Притом нагло! Но это еще полбеды. Когда я отказала, знаете, что она заявила? Посмотрела на меня так, что мне стало страшно, и обещала написать на меня донос, что я ее сиротскую пенсию трачу на себя! Можете себе представить? В таком возрасте и уже полноценный шантаж!

– И что вы сделали?

– Я решила ее проучить. Бросила ей в лицо деньги и перестала с ней разговаривать. Мои дети в таких случаях через день уже просить прощения прибегали, а этой хоть бы хны. Рванула в магазин и купила себе форму, какую хотела, и ходит, радуется.

«Ну и сила духа у девочки», – подумала Ирина с восхищением.

– Разумеется, спускать это было нельзя, я сдала форму обратно в магазин и попыталась до Виктории достучаться, объяснить, что хорошее отношение важнее денег и вещей, что быть доброй и послушной девочкой гораздо важнее, чем щеголять в красивой одежде, что нужно уметь понять, когда ты не права, и попросить прощения, – но все без толку. Она устроила форменную истерику, вопила как ненормальная, требовала вернуть ей новую форму или отдать ее в детский дом. Естественно, я не собиралась делать ни того, ни другого, но Виктория объявила голодовку, тогда я поняла, что просто не справляюсь. Когда у ребенка такой трудный характер, его воспитание лучше доверить квалифицированным педагогам.