Вечный капитан

Они схватились за рулон яркой дорогой материи, лежавшей на арбе, и потребовала:

– Хочу эту!

Ант предложил мне выбирать оплату из его рабов, шкур бобра и ношеной одежды. Ничего меня не заинтересовало. Рабы мне не нужны, ношеная одежды – тем более, а мех бобра, конечно, красивый, теплый, влагостойкий, но тяжелый, женщины его не любят. Я собирался отказаться, но наткнулся среди рабов на красивое родное русское личико, курносое и голубоглазое. Даже беда не портила его. Ей было лет пятнадцать, не больше, но в прореху рубахи проглядывала вполне сформировавшаяся сиська. Девушка держала за руку у локтя мужчину вдвое старше и похожего на нее. Наверное, отец. Почувствовав мой взгляд, мужской, энергетичный, она сразу подобралась, пригладила волосы и искоса посмотрела на меня, улыбнувшись кончиками губ. Прямо девица на дискотеке! Что значит инстинкт…

Ант перехватил мой взгляд и, хитро улыбаясь, сказал:

– Бери ее, красивая девка, – и он показал жестами, для чего она мне пригодится, причем двигал правым указательным пальцем внутрь сжатого кулака не сверху через кольцо большого и указательного левой руки, как делают русские, а снизу, скользя им по ладони.

– Этого мало, – сказал я.

Девушка сразу сникла, будто сказал, что некрасивая.

– Еще того мужика, что с ней, и все меха бобровые, – потребовал я.

Ант собирался возмущенно отказаться, но жена так на него глянула, что он сразу захлопнул рот. Она потянула с арбы рулон материи, а я показал жестом пленнику с мехами положить их на место рулона, а отцу и дочке подойти ко мне.

Девушка опять улыбнулась: все-таки красивая! А ее отец, когда понял, что больше не принадлежит анту, сказал ему заветное русское слово и еще одно, наверное, какое-то прилагательное. Я повторил его и спросил, что оно значит? Отец не понял меня. Ответила его дочка, показав, ухмыльнувшись, на Гарика. Ага, значит, собачий! И тут до меня дошло, что ант слышал оскорбление, но не прореагировал на него. Пленные прореагировали, а он нет. Никак. И это в присутствии женщины! То есть ант и его жена не понимали сакральный смысл русского мата, не славянское и не аланское это слово. А тот, кто матерился, не понимал по-старославянски.

Я спросил у девушки на старославянском, который она немного понимала:

– Из какого вы народа?

– Рось, – ответила она.

– А где жили? – спросил я.

– В лесу на берегу реки, – ответила девушка.

Более точный адрес трудно придумать.

– В каком направлении отсюда? – поинтересовался я.

Она пожала плечами, потом перевела вопрос отцу. Тот посмотрел на солнце и показал на север.

– Долго шли? – спросил я.

Она показала пять пальцев и сказала, что больше. Видимо, считать умеет только до пяти – столько пальцем на одной руке. До того, что рук у нее две, еще не доучилась.