Гаран вечный

Нейл радовался, что на нем плащ, когда ветер ищущими пальцами добирался до ветки, на. которой сидел Нейл. Зима — это опавшие листья, голый лес, и если случится охота, у беглеца было куда меньше шансов. Как знать, может, именно приближение зимы и погнало незнакомцев из Ифткана в море? Он поворачивал эту мысль, соображая, не остаться ли в Ифтсайге, но участки выжигают именно зимой. За огнем никто не следит, как бы далеко в лес он ни распространился. Чем дальше вгрызется пламя в лесную страну, тем лучше для поселенцев. А здесь мертвые деревья могли бы сделать из всего мертвого города один гигантский факел. Куда-нибудь на запад, поближе к морю… В таком походе на запад он может пройти мимо пограничного участка и посмотреть, что случилось с Эшлой. Сегодня… Нет, надо, пожалуй, отдохнуть еще денек. Раны подзаживут, и он пойдет легче и быстрее.

В эту ночь он охотился с Хурурром. Птица бесшумно нападала на берфонда, била его крыльями и лапами, а меч Нейла клал конец жизни животного. Человек разводил на камнях небольшой костер, поджаривал на заостренных прутьях ароматное мясо и находил его очень вкусным, особенно после долгого пребывания на хлебе из запасов незнакомцев, ягодах и стручках. Память Айяра говорила, что так делалось часто в старой свободной жизни Ифтов."

"На четвертую ночь после окончания шторма Нейл вынул из запасника дорожный мешок на тот случай, если он не сможет вернуться быстро и путешествие затянется. Он положил туда смену одежды, включая сапоги из шкур, хлеб, мешочек с целебной мазью, нож. Он осмотрел во время сборов все ящики и сундуки, но ничего из сокровищ нижней комнаты не тронул. Почему-то ему теперь не хотелось иметь дело с этими предметами. Он готов был согласиться с поселенцами, что над тайниками висит проклятие, а проверять эту теорию у него не было желания. Когда он остановился у подножия Ифтсайги, собираясь уйти, его толкнуло внезапное ощущение опасности, такое сильное, что лишь усилием воли он заставил себя двинуться. Откуда-то появился Хурурр и пролетел над Нейлом со страшной воркотней и криками. Кваррин передавал человеку искаженное сообщение: опасность! Встревоженный Нейл остановился и посмотрел на птицу, усевшуюся теперь прямо над его головой.

— Где? — мысленно и вслух спросил он. Но понятия, полученные в ответ, были настолько отрывочными, настолько чуждыми, что не выглядели настоящим ответом. Ясно было только, что опасность не немедленная, что она древняя, древнее, может быть, самого Ифткана.

— Огонь? Поселенцы? — спрашивал Нейл.

Нет, это было что-то другое. И затем пришел ответ, более четкий, более ясный. С запада шла угроза — с пустынного пятна. Берегись, держись подальше от этого. Там живет древнее зло, оно может снова развиться, если его разбудить.