Гаран вечный

Значит, надо спускаться вниз по другой стороне горы. Вдруг что-то появилось в воздухе — она вздрогнула — и поняла, что это какая-то птица. Значит, в этом мире существует ночная жизнь Ленивое хлопание крыльев придало ей уверенности и мужества. Она набралась храбрости и начала спуск.

Склон с другой стороны оказался гораздо более пологий. Она обрадовалась и продолжала Спускаться медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Один из кустов зацепился за нее, когда она поскользнулась, ухватилась за его покрытые шипами ветки.

Она не удержалась на ногах и с громким шумом вместе с камнями и землей покатилась вниз, пока другой куст, более крепко сидящий в почве, не задержал ее. Она очень испугалась и не могла двинуться дальше. Этот шум можно было услышать на большом расстоянии. Чтобы не думать, она использовала мысленное зондирование.

Харат!

С тех пор, как она разорвала связь с ним в пещере, она все делала для того, чтобы найти укрытие, откуда могла бы вновь связаться с ним. Это конечно было не укрытие, но по четкости прикосновения Дзианта поняла, что Харат совсем близко.

Он должен быть рядом — совсем рядом! Затем, секундой позже, она услышала слабый шум — Харат на склоне?

Действительно, что-то двигалось по горе в ее направлении, производя гораздо меньше шума, она была в этом уверена, чем человек. Харат, к тому же, имел ночное видение. Для него этот путь среди камней был более простым делом, чем для нее. Она покрепче ухватилась за куст, как за якорь, и ждала.

Торопливые шаги — и затем перед ней — Харат!

Он бросился к ней, обе пары щупальцев распростерты, стремятся к ней. Они излучали необходимость прикосновения, контакта тела с телом. Дзианта прижала это маленькое пушистое тельце к себе, хотя было очень странно, что такой всегда самодовольный Харат нуждается в такой ласке.

— Ты потерялся?

«Нет! Иди с Харатом, иди!»

Он был очень возбужден, рвался из ее рук.

«Надо идти — он умрет!»

— Кто умрет? Оган? — Может, парапсихолог попал в катастрофу, когда пытался пробраться к Эль-Би?

«Он!» Харат, казалось, был не способен понять, что Дзианта не знает, о ком идет речь. Как будто человек, о котором он говорил, был такой важный, что о нем должны знать все, не задавая вопросов.

«Идем!»

Она никогда не видела Харата таким возбужденным. Он не отвечал на ее вопросы и старался освободиться от нее с той же горячностью, с какой приветствовал минуту назад. Ему нужно было ее внимание, но только для одного — чтобы она повиновалась ему. А она не могла заставить его говорить.

Он уже освободился из ее объятий. Дзианта не удерживала его силой.

«Идем!» — и он побежал так же быстро, как пришел сюда.

Дзианта осторожно поднялась на ноги. Ясно, что она не должна отпускать Харата.