Вечный воин

На десерт были темно-зеленые груши, неказистые, с коричневатыми пятнышками, но такие сладкие и сочные, что прямо таяли во рту. Тесть поедал их с громким чавканьем. Все-таки он был германцем, несмотря на то, что вырос в Константинополе.

Облизнув с пальцев и ладони грушевый сок, Флавий Константин спросил:

— Твои друзья-скифы смогут проникнуть на нашу территорию и выполнить деликатное поручение?

— Какие они мне друзья?! — шутливо возмутился я. — Их друзья в овраге лошадь доедают!

Тесть не сразу, но все-таки рассмеялся.

— За деньги они сделают все, что угодно, — ответил я на его вопрос и сам спросил: — Надо выкрасть кого-нибудь?

— Нет, убить, — сообщил он. — И это должно выглядеть, как их месть за что-нибудь, не знаю пока, за что. Может, они сами придумают?

— С моей помощью они придумают красивую история, — пообещал я.

— Через две недели отсюда отправится посольство к правителю гепидов Ардариху. Возглавлять его будет Марк Вандал, племянник покойного Иоанна Вандала. Вот он и должен погибнуть, а все остальные уцелеть. Императору очень важно договориться с гепидами, но сделать это должен наш человек, который будет вторым по важности в посольстве. Поэтому обычный разбойничий налет не подойдет, — объяснил тесть.

— Он может получить гуннскую стрелу в грудь в паре днях пути от Константинополя, — предложил я.

— Тогда посольство вернется, и старшим назначат другого человека, — возразил Флавий Константин. — Это должно случиться в нескольких переходах от земель гепидов.

— Если заплатят, то случится, — сказал я.

— Сколько возьмут за такую работы скифы? — поинтересовался он.

— Много. В одиночку и даже малой группой такое выборочное убийство не совершишь. Значит, придется заплатить отряду в сотню человек, а это, минимум, по пять солидов каждому, плюс сотен пять главному исполнителю, и мне не помешает что-нибудь, — подсчитал я.

— Скажу, что надо две тысячи. По пять сотен возьмем себе, — решил тесть.

Не знаю, ровно ли две тысячи или больше потребовал он у Хрисафия, но я тоже решил, что пятьсот — это маловато за организацию такого важного для империи мероприятия. Через два дня Флавий Константин показал мне возле ворот, ведущих во двор императорского дворца, Марка Вандала, получившего номен по, так сказать, национальному признаку. Это был довольно рослый и полноватый, сорокалетний мужчина со светло-русыми волосами, голубыми глазами и бородкой клинышком, хотя в моде сейчас бритые лица. Перемещался он в паланкине, оббитом алой шелковой тканью, который с трудом тащили четыре крупных раба, скорее всего, готы. Нет большего удовольствия для германца, чем унижать германца из другого племени. К тому же, все твои оскорбления понимают правильно.