Вечный воин

Рабы под руководством опытных командиров-римлян начали строить осадные башни и тараны, сколачивать щиты и лестницы. Город расположен на холмах. Всего в двух местах склоны пологие, есть возможность подкатить башни по дорогам, ведущим к воротам, поэтому их будет две. Зато таранов делают восемь. Работы еще на несколько дней, так что я решил отлучиться по личным делам, доставить Ирину к ее родителям.

Собирался потешиться с пленницей, пока не привезут выкуп, а потом забыть, но все пошло не так. В захваченном Наисе мы провели три дня: отдыхали после ненапряжного штурма, делили добычу, обмывали победу, благо вина нового урожая в погребах горожан было много. Все эти дни я много времени проводил с Ириной. Во-первых, соскучился по женской любви и ласке; во-вторых, она оказалась неглупой и образованной, хоть и по нынешним меркам (землю считала плоской), но на фоне моих предыдущих жен выглядела довольно продвинутой. В свою очередь и я оказался не только хорошим любовником, а еще и сыном богатого иберийского землевладельца, получившим блестящее, по нынешним меркам, образование, но из-за нашествия готов, захвативших имение, вынужденным податься на службу в армию, а потом оказаться у гуннов. В итоге Ирина подумала (или наоборот?!) и предложила мне руку и сердце. Поскольку предполагал, что это может быть уловкой, чтобы не платить выкуп, я согласился, не думая. Потеря трехсот солидов для меня не существенна. Поэтому, как только мы покинули Наис, в Константинополь поскакал гонец — один из священников, которых гунны не трогали — с письмом к отцу Ирины, чтобы прислал в Адрианополь, следующий крупный город на римской дороге между Филиппополем и столицей империи, три сотни солидов (доля отряда за убитого мужа) и охрану для сопровождения дочери. Гонец вернулся, когда мы подходили к Филиппополю, привез сообщение, что охрана с выкупом выехали вслед за ним, будут ждать нас в деревне под Адрианополем.

Взяв два десятка конников-готов, чтобы нас не принимали за отряд гуннской армии, я повез туда Ирину. Самое забавное, мои люди относились к ней с уважением, причем не только из-за того, что спит со мной. И у готов, и у аланов произошло расслоение на классы. Знатные и богатые были выше всех остальных, и к ним, даже попавшим в плен, относились с уважением. Ехали мы сравнительно быстро, делая километров по пятьдесят в день. Деревни возле Филлиппополя были пусты, километрах в тридцати от него крестьяне разбегались, завидев наш отряд, а в сотне — не обращали особого внимания, только обычное любопытство. Такое впечатление, будто не знают о нападении гуннов или уверены, что доблестная римская армия остановит кочевников. Этой армии мы так и не увидели, хотя ходили упорные слухи, что она вот-вот подойдет.