Вечный воин

И я объяснил им, что такое брандер.

— Проблема только в том, что их надо много. Придется пустить под брандеры часть галер. Если будут идти на веслах, то потребуется слишком много лодок, чтобы снять экипажи при приближении к цели, или все погибнут. Поэтому надо дождаться юго-западный, южный или хотя бы западный ветер и отправить их под парусами. С такой галерой управятся человек пять, которые направят брандер на цель, подожгут и уплывут на лодке, — добавил я.

— Значит, нам надо тянуть время, пока не задует нужный ветер, — сделал вывод Гейзерих.

— Сделай вид, что испугался римлян, начни с ними переговоры. Мол, готов стать их федератом, — посоветовал я. — Римляне любят торговаться. Тем более, что им тоже надо выиграть время, дождаться армию из Египта, иначе бы давно приступили к осаде. Римляне выдвинут заведомо неприемлемые условия. Попроси несколько дней на обдумывание. Потом предложи более выгодные для себя условия. Они отвергнут твои и предложат свои, полегче. Опять начни обдумывать. Главное, чтобы решили, что уже победили, и расслабились, потеряли бдительность.

— Так и поступим, — решил Гейзерих, после чего приказал мне: — Займись изготовлением брандеров. Бери любые суда и нужные товары, чьи бы они ни были. Если победим, рассчитаемся, — и Гентону: — Помоги ему, обеспечь людьми. Заодно посмотришь, как делаются брандеры. Чует мое сердце, что эти знания еще не раз пригодятся нам.

Дул сильный сухой горячий юго-западный ветер. Аборигены называют его либикус (ливийский). Он всегда приносит замысловатые облака, которые кажутся клочьями одного огромного, порванного неведомым исполином. Иногда этот ветер бывает штормовым, но сейчас разогнался всего баллов на шесть по шкале Бофорта (десять-четырнадцать метров в секунду), что для галер немного чересчур, но пока терпимо, воды берут мало. Надувая полосатые паруса, либикус довольно быстро гонит флот брандеров к западному берегу мыса Меркурия, где стоит римский флот.

Я командую старой либурной, трюм которой с верхом наполнен вперемешку сухими дровами, сеном и соломой, щедро политыми оливковым маслом. Груз был конфискован у торговцев и богатых людей. Впрочем, многие, как я, отдавали сами, понимая, что осада обойдется дороже, не говоря уже о захвате города римлянами. Я прячусь от ветра за деревянной кабиной, сооруженной на корме, нависающей над водой. На поясе у меня сабля и кинжал, а на палубе у ног лежат лук, колчан со стрелами и спасательный жилет, с которым теперь не расстаюсь. Ветер может усилиться до штормового — и я вдруг отправлюсь в следующую эпоху. Ниже меня, на главной палубе, работают на рулевых веслах по два матроса с каждого борта. Еще один стоит возле фальшборта с наветренной стороны у жаровни с тлеющими углями, а рядом с ним лежат пять факелов.