Вечный воин

Я спустился с полуюта на главную палубу, открыл дверь в свою каюту и сказал девушке на греческом языке:

В каюте было темновато, лишь масляный светильник, подвешенный к подволоку над столом, медленно покачивался и источал жиденький желтоватый свет и горьковатый запах сгоревшего оливкового масла. Я показал девушке, чтобы села за стол, а сам достал из рундука шерстяное одеяло, которым не пользовался с весны, накинул его на узкие плечи, которые тряслись то ли от холода, то ли от страха. Ключицы у нее были тоненькие и теплые. Меня пробило острое чувство жалости и, наверное, инстинктивное желание защитить, уберечь от бед, как будто не я был их причиной. Я налил из серебряного кувшина в серебряный кубок неразбавленное красное вино, поставил перед девушкой. Затем придвинул к ней блюдо с финиками.

— Выпей, поешь и пореви, — предложил я. — Захочешь спать, ложись на кровать. Я вернусь не скоро.

Она сидела за столом скукоженная, напоминая воробышка под дождем, и не шевелилась. Взгляд был направлен на кубок с вином, но, уверен, не видела его. Ладно, пусть сама страдает, для этого и рождена. Все равно ведь, рано или поздно, ей пришлось бы покинуть родительский дом и оказаться в постели малознакомого или вовсе незнакомого мужчины, которого ее родители сочли бы достойной парой. Любовь вне брака пока еще не придумали. Предки трубадуров только начали перебираться из леса в города.

День мы дрейфовали примерно посередине Адриатического моря, где нас никто не побеспокоил. Десант отоспался, приготовился к следующей вылазке. На этот раз мы посетили владения Западной Римской империи. Как ни странно, добычи там было меньше. Мой тесть Флавий Константин рассказывал как-то во время совместной трапезы, что богачи начали перебираться в Восточную Римскую империю, потому что там ситуация стабильнее, несмотря на нападения гуннов. Мне кажется, главная ценность денег — это возможность перемешаться в зоны наибольшего комфорта. На планете всегда где-нибудь приятная погода во всех смыслах слова.

Барахла набрали мало, зато пленных было столько, что заполнили первый, второй, часть третьего трюма, и на главной палубе места свободного не найдешь. Я решил не жадничать, повел марсильяну в Карфаген. Пролив Отранто проскочили ночью, когда там было пусто. На рассвете, убедившись, что находимся вдали от берегов и северо-западный ветер подгоняет нас в нужном направлении, я пошел отдыхать.

Лаодика, моя новая наложница, уже не спала. Не знаю, есть ли птицы, которые просыпаются раньше жаворонков, так вот она одна из них. При этом засыпает вместе со мной, то есть поздно. Правда, спит днем пару часов. Я бы в таком режиме давно загнулся, а она всегда полна энергии и радостного отношения к жизни, хотя и пореветь не прочь.