Вечный воин

Как в будущем назовут этот город, расположенный на левом берегу реки Савы, правого притока Дуная, и останется ли он вообще — понятия не имею. В мою предыдущую эпоху я не слышал о таком. Как мне рассказали, в Сирмии были резиденции императоров Галерия и Валентиниана Первого, благодаря чему город обзавелся мощными укреплениями. Сейчас он обнесен толстыми каменными стенами пятиметровой высоты с мощными башнями метра на четыре выше. Но крепость сильна не стенами, а защитниками. Нынешний гарнизон защищаться не собирается. Они уже знают, что мы с налета захватили и разграбили Виминаций и Ратиару — два маленьких пограничных городка, и оставили нетронутым сдавшийся Сингидунум, поэтому решили не проявлять бессмысленную храбрость.

В сравнительно небольшом шатре Атиллы, сшитом из кожи, в данный момент идут переговоры. Я стою в оцеплении метрах в десяти от шатра, так что могу слушать льстивые речи командира гарнизона, который готов выпрыгнуть из алой туники, лишь бы угодить предводителю кочевников. Кстати, Атилла называет себя на римский манер императором гуннов, а подданные присвоили ему древний гуннский титул шаньюй, что значит величайший. Слева и справа от меня несут службу истинные гунны. Я единственный представитель другого народа, входящий в личную охрану Атиллы. Впрочем, многие из моих сослуживцев имеют матерей самых разных национальностей, поэтому похожи на истинных гуннов даже меньше, чем их предводитель. Самое интересное, что никто из кочевников не приревновал, не затаил зло на меня, потому что служба в данном подразделении считается не то, чтобы наказанием, но не самым, скажем так, интересным, то есть прибыльным местом, потому что в сражениях мы не участвуем и в захваченные города заходим последними, когда все ценное уже разграблено.

Атилла предложил гарнизону Сирмия почетную сдачу — покинуть город с оружием и личным имуществом, уйти в Первую Паннонию, которая сейчас принадлежит Западной Римской империи, или присоединится к его армии и продолжить поход на Константинополь. Оба варианта не нравятся командиру гарнизона. В обоих случаях он пожизненно лишится хлебной должности, потому что Рим, что западный, что восточный, предателям не платит. Командир гарнизона хочет остаться на своем месте, чтобы, если фортуна отвернется от Атиллы, сдаться еще раз, но уже восточно-римской армии, выторговав взамен прощение и эту же должность. Наверное, надеялся обхитрить невежественного, как он думал, кочевника. Атилла оказался умнее, хотя и любит прикидываться тупым отморозком.