Волонтеры вечности

 — Я-то думала, он ест только из моих рук…

— Он сам сначала тоже так думал. А потом понял, что хубам свойственно заблуждаться… Ну что, тебе удалось кого-нибудь уговорить?

— Разумеется! Я привела тебе всех подмастерьев господина Юхры Юккори, в полном составе. Сам Юхра тоже обещал подойти, когда закончит свою работу, но можешь поверить, это случится не раньше чем через дюжину лет! Юхра Юккори — самый неторопливый человек во Вселенной. Однажды он выполнял заказ моего отца. Полгода он объяснял Корве, что у него ничего не получится, Юхра всегда так начинает. Потом он работал года два и сделал совершенно не то, что от него требовалось. Но отцу так понравилось, что он согласился оставить скульптуру себе. После чего Юхра Юккори заявил, что работа, дескать, очень дорога ему самому и он не хочет с ней расставаться ни за какие деньги… Дело кончилось тем, что мой бедный папа заплатил раза в три больше, чем они сначала договаривались, и стал счастливым владельцем скульптуры, которая все равно не поместилась в нашем доме: этот гений даже не счел нужным придерживаться заданных размеров!

— Настоящий художник! — восхитился я. — Это же классика, так и надо!.. Знаешь, Меламори, это даже хорошо, что сэр Юхра Юккори занят: у нас и без него проблем куча. Надеюсь, его подмастерья более вменяемы?

— Еще бы, он же держит бедняг в черном теле! Знаешь, именно из всяких там гениев обычно получаются самые безжалостные тираны!

— Есть такое дело, — улыбнулся я. — Забирай своего хуба и иди домой. С ног, небось, валишься?

— Вообще-то не валюсь пока — с чего бы? Но дома хорошо, там можно полежать, почитать что-нибудь, мороженого поесть… А если вы уедете на это грешное кладбище, кто останется в Доме у Моста? Куруш?

— Не знаю пока. Может быть, Куруш, а может быть, и Мелифаро. Там видно будет.

— Хорошо, что мне не приходится таскаться на это кладбище! — вздохнула Меламори. — Уж чего я терпеть не могу, так это мертвецов. Те, из Магахонского леса, хоть на людей были похожи…

— Были, — рассеянно согласился я. — Думаю, неприязнь к покойникам у тебя наследственная. Сэр Кофа мне говорил, что твоя родня из Семилистника видеть их не может.

— Что правда, то правда.

Меламори бережно усадила Лелео на плечо, и они ушли домой. Я чувствовал себя настоящим добрым дядюшкой.

А через полчаса вернулись сэр Кофа и Мелифаро в сопровождении бригады столичных скульпторов. Луукфи Пэнц прислал мне зов и гордо сообщил, что ему удалось отправить в Дом у Моста нескольких «настоящих мастеров». Можно подумать, я собирался заказывать им отливку собственного бронзового бюста! Отчитавшись, Луукфи робко поинтересовался, может ли он поехать домой.