Волонтеры вечности

Знали бы вы, какое у меня там одеяло!

— С ума сойти! — Сэр Кофа изумленно глядел ему вслед. — Этот кеттариец уходит спать до заката, да еще и отпуск берет! Я знаю его куда дольше, чем вы, ребята, но на моей памяти ничего подобного не происходило.

— В любом случае приказ сэра Джуффина — это закон! — сурово сказал я. — Хотите вы того или нет, господа, а ужин из «Обжоры» будет на этом столе с минуты на минуту.

— Славно, мальчик! — улыбнулся Кофа. — Наверное, ты добрый бог… Никто не возражает, если я позову наших коллег из Городской полиции?

— Во главе с сэром Бубутой Бохом? — осведомился Мелифаро.

— Во главе с леди Кекки Туотли, душа моя. И только попробуй ухмыльнуться!

— Ладно, я буду грустить и… что еще можно делать в таких случаях? Да, еще я буду скорбеть! — Мелифаро скорчил самую угрюмую из рож, на которую были способны его лицевые мускулы. Получилось не очень-то убедительно…

Ужинали мы весело и долго, вот только Меламори так и не появилась. Разумеется, я понимал, что ей немного не до нас, но у меня сердце было не на месте. Вернее, не на месте находились целых два сердца — все, чем я в настоящий момент располагал.

Она все-таки появилась в Доме у Моста. Около полуночи, когда я остался в полном одиночестве. Что бы там ни случилось, а по ночам мне вроде бы полагается дежурить…

Меламори замерла на пороге моего кабинета. Мое второе сердце тут же сжалось от ее боли и сладко замерло от нежности, которая тоже принадлежала не мне. Я изо всех сил старался игнорировать дурацкие выходки потусторонней мышцы.

— Кажется, я опять сделала глупость, Макс! — печально призналась Меламори.

— Мы, люди, постоянно делаем глупости, как сказал бы наш «великий буривух», если бы он сейчас не спал! — утешил ее я. — И что же ты натворила?

— Испугалась. И не поехала с Алотхо в его грешный Арварох, дырку над ним в небе!

— Я бы тоже испугался, — на всякий случай соврал я.

— Ты? Нет, Макс, ты бы не испугался, это точно! — вздохнула Меламори. — Ну, может быть, и испугался бы, но тебя бы это не остановило.

— Может быть и так. Но у тебя еще будет шанс все исправить. Нет ничего непоправимого, кроме смерти… Хотя и смерть иногда — вполне поправимое событие, это я тебе говорю как крупный специалист в этом вопросе. Посиди со мной, поболтаем!

— Я за этим и пришла.

Мы болтали почти до рассвета: о сущих пустяках и о том, о чем люди почти никогда не говорят вслух, — так, всего понемножку… Нас прервал мохнатый хуб, все это время дремавший на плече Меламори. Совершенно неожиданно он встрепенулся и запел тоненьким щемящим голоском.

— Вот видишь, он действительно поет! — улыбнулся я. — Это хороший знак, правда?

— Еще бы! — кивнула Меламори.