Конец вечности

— Эугения, ты — мать, и тебе Марлена всегда будет казаться маленькой. Но в конце концов любой матери приходится понять: и она — не царица, и дочь — не её личная собственность.

Эугения Инсигна опустила глаза под его мягким взором.

— Не читай мне лекций, Сивер, — сказала она. — И нечего затевать всю эту суету вокруг чужого тебе ребёнка.

— Суету? Ну, извини. Давай тогда так. Моё отношение к ней эмоционально не сковано памятью о её детстве. Девочка нравится мне, как распускающийся бутон, как юная женщина, обладающая редким умом. Эугения, она необыкновенный человек. Тебе, может быть, это покажется странным, но, по-моему, она личность куда более значительная, чем ты или я. И уже поэтому с ней следует посоветоваться.

— Её следует поберечь, — возразила Инсигна.

— Согласен, но давай спросим у неё, как её лучше беречь. Она молода, неопытна, но может лучше нас сообразить, что следует предпринять. Давай обговорим всё втроём, как трое взрослых. И обещай мне, Эугения, не прибегать к родительской власти.

— Как я могу это обещать? — горько произнесла Инсигна. — Ну хорошо, поговорим.

Они собрались втроём в кабинете Генарра. Экран был включен. Окинув быстрым взглядом взрослых, Марлена поджала губы и грустно сказала:

— Мне это не нравится.

— Боюсь, что у меня плохие новости, — начала Инсигна. — Неладно здесь. Придётся подумать о возвращении на Ротор.

Марлена казалась удивлённой.

— Но, мама, а как же твоя работа? Это же важно, измерения следует закончить. Но я вижу, ты решила даже не браться за них. Не понимаю.

— Марлена, — Инсигна говорила медленно, разделяя слова, — мы считаем, что тебе следует вернуться на Ротор. Тебе одной.

Наступило недолгое молчание. Марлена вглядывалась в лица взрослых. Потом спросила почти шёпотом:

— Ты говоришь серьёзно? Ушам не верю. Я не вернусь на Ротор. Никогда. Я не хочу этого. Эритро — моя планета, и здесь я намереваюсь остаться.

— Марлена… — Голос Инсигны сорвался.

Подняв руку, Генарр укоризненно качнул головой.

Эугения умолкла.

— Почему ты так хочешь остаться здесь, Марлена? — спросил Генарр.

— Потому что хочу, — ровным голосом ответила девочка. — Как иногда тянет съесть что-нибудь — просто хочется, и всё тут. И почему — понять невозможно. Хочется. Меня просто влечёт к Эритро. Не знаю почему, но я хочу быть здесь. Не знаю, как это объяснить.

— Хорошо, пусть тогда мать расскажет тебе всё, что мы знаем.

Взяв в свои руки прохладные и вялые ладони Марлены, Инсигна проговорила:

— Помнишь, Марлена, перед отлётом на Эритро ты говорила мне о своём разговоре с комиссаром Питтом.

— Да.

— Ты говорила тогда, что он скрыл что-то, о чём-то умолчал, когда разрешил нам отправиться на планету. И ты не знала, что это было, — но явно нечто плохое и зловещее.

— Да, помню.