Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Эрвин, я мог бы вывести из Олларии Марианну, а я мотался по городу, а потом выводил горожан. Всяких. Убийца Левия тоже с нами шел…

– Это Левий тебе предложил разделить смерть между чужим и любимым?

– Нет. Тот… человек и сказал раньше, и умер. Он пытался спасти одних, жертвуя другими, но у него ничего не получилось, хотя Рокэ думает, что теперь все оборачивается к лучшему.

– Зачем? – не понял Робер, разглядывая флягу с волком.

– Так… Хочу, чтобы она у тебя осталась. На счастье.

– Постой-постой! – Эпинэ внимательно вгляделся в худое лицо друга. – Ты же говоришь, что высушить скверну нетрудно, так с чего ты… фамильные фляжки раздаривать начал? Выходит, не так уж оно и просто?

– Робер, я говорю как есть. Вернее, как мне сказал Ворон, и я ему верю. Нужно было бы меня в Закат отправить, он бы так и сказал, а я бы пошел. Только сдается мне, что в самый огонь наладился он сам, и не один, а с тобой. Лионель отправился к морискам, Эмиль, по мнению Алвы, с Олларией управится, значит, вы будете управляться здесь и с чем-то другим.

– Я согласен, только с чем?

– А то ты не знаешь, как Ворон любит даже не скрытничать – дразниться, что ли. Но если рассуждать здраво, получаются либо горники, либо Эйнрехт.

– Рокэ хотел отобрать Северную Марагону.

– Бруно ее сам отдаст. В обмен на голову Марге. Да, пожалуй, все сходится, но мне-то как обидно. Вы делом займетесь, а я на море чаек пугай!

Завтрак был незамысловат, но пугающе обилен. Мэллит не понимала, зачем было нагружать могучий стол множеством снабженных крышками мисок, содержимое которых насытило бы многих воинов. Это было странно, и гоганни не стала скрывать удивления.

– Здесь так принято, – объяснила подруга, снимая крышку с ближайшего кушанья и вновь водружая ее на место. – Что-то тушеное. Похоже на репу, только мелкую.

– Я посмотрю, – решила гоганни. – В Аконе я мало думала о репе, но приготовить достойно нельзя лишь камень и гниль. Ты начала объяснять, почему на большом, лишенном стульев столе столько пищи, а на малом лишь два прибора.

– Потому что нас только двое. Ты вчера сразу легла, а я узнала, как нам придется себя вести. Мы выберем, что хотим, и съедим, а потом слуги выкатят стол – видишь, он на колесиках? – и то, что останется, съедят придворные дамы. Их всегда много, так что может еще и не хватить. При дворе ее величества дамы, когда на них никто не смотрел, кушали как голуби. То есть сколько им давали, столько они и съедали, не оставалось ничего, а на севере еще и аппетит больше, потому что холодно.

– А то, что не съест нареченный Хайнрихом, отдадут придворным мужчинам? – догадалась Мэллит, разглядывая залитые густым светлым соусом овощи. – Но хватит ли им одного стола? Воины едят много, и здесь их должно быть больше, чем женщин.