Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Арно ставит чашку на блюдце, фарфор глухо стукает о фарфор.

– Я пошел распоряжаться, – объявляет он со смешком, – кстати, по-кэналлийски это будет «эндьенго».

Сын понял, и это сейчас главное. Понимает ли Валентин? Если нет, он еще лучше, чем о нем думают. Вот кто точно ничего не подозревает, так это Клаус, он просто хочет к людям, ведь из Васспарда мир кажется таким теплым, но какую же страшную жизнь выбрала себе Ангелика! Или не выбрала, а вылепила вместе со своим Вальтером? Гогенлоэ были против этого брака, ну так и Рафиано не пришли в восторг от дочерней выходки. Придды были слишком близки к проигравшей Алисе, Савиньяки – слишком далеки от, казалось бы, безнадежно главенствующей королевы. Знатные семьи меняют дочерей на лишний шаг к подножию трона, но в этом так просто ошибиться.

– Простите, Валентин, я не расслышала.

– Ваши сыновья, принимая присягу унаров, уже знали, чьими оруженосцами будут?

– Только старший, но он у своего дяди не задержался. Похоже, Лионель выбрал Торку еще до Лаик, но не счел правильным спорить с другими о том, что можно исправить самому. Мне кажется, Клаусу подойдет Марций… то есть генерал Фажетти, я могу ему написать.

– Мне бы не хотелось злоупотреблять вашей любезностью, вы уже согласились попросить Проэмперадора Юга прислать в Васспард архитектора.

– Создатель, какая мелочь. Клаус, вам что-нибудь говорит имя Фажетти?

– Боюсь, что не слишком.

– В таком случае… Арно, ты удивительно вовремя. Нужно рассказать Клаусу о генерале Фажетти, но сперва покинем эту обитель разлитого шоколада. Гостиная готова?

– Да, но шоколад поспеет минут через двадцать.

– Очень хорошо, – Валентин поднялся первым, – сударыня…

– Благодарю, но я бы предпочла, чтобы моим кавалером стал Клаус.

– Он почтет за честь.

Две комнаты, короткий коридор… Валентин вежливо придерживает дверь, пропуская даму с будущим унаром, входит сам, следующими через порог должны шагнуть Питер и Арно. Занавеси спущены, но свечи горят ярко, и свечей много. Зимние букеты, фрукты, напитки, массивное серебро и тут же на подносе ключ и пара кавалерийских сапог.

Клаус рядом, он ничего не понимает, а Валентин? Короткий шум за спиной, сдавленный то ли всхлип, то ли стон. Рука рвется к воротнику и одновременно оказывается в чьем-то кармане, душно, перед глазами мечутся разноцветные… лиловые искры. Нет, искра всего одна, на ладони Арно. Не искра, камень. Аметист. Мерцает, ловит пламя свечей. В Борне умели выбирать самоцветы. И в ядах там тоже разбирались.

Когда Свин пялился на замерших унаров, собираясь ткнуть пальцем в Сузу-Музу, было тошно и до безумия тихо, но все же не так. Или это оттого, что там ты был ни при чем и не привык ходить в виноватых? И защищать других тоже не привык.

– Спасибо, Арно, – благодарит Валентин.