Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Зато если… когда вы умрете, все будет хорошо самое малое до совершеннолетия Клауса, который тоже может куда-нибудь упасть. Ну а Питеру всего одиннадцать, время есть. Лукас знает о колодце в церкви?

– Думаю, что да. К сожалению, я не видел его лица, когда открылся люк.

– Да, все смотрели в дыру, а Маргарита-Констанция упала в обморок. Конечно, это не признание, однако осознание того, что любимый супруг – убийца, с ног сбить может.

– То есть, – вежливо уточнил Валентин, – граф Альт-Гирке решил остаться хозяином Васспарда до совершеннолетия кого-то из моих братьев? Что ж, этого нельзя исключать, но чем ему мог быть опасен отец Мариус? Единственное, что приходит на ум, если вы правы, – покушение должно было произойти во время бдения, на которое меня столь упорно отправлял Альт-Гирке. Но я пришел не один, и замысел сорвался.

– Отец Мариус мог заметить, к примеру, человека с арбалетом?

– У него была привычка заходить ночью в храм, особенно перед важной службой. Сударыня, графу Альт-Гирке по силам устроить ловушку с арбалетом, но не вылезти в окно, а Питер его узнает даже спросонья. Да и зачем окно, если можно спокойно вернуться в свои комнаты?

– Убийство при помощи арбалета на случайность, как с люком, не спишешь, нужен злоумышленник, хотя окно старика в некотором смысле оправдывает. Граф Лукас не настолько глуп, чтобы спешно обзаводиться сообщником, но возможно, он уже его имел, а вернее всего, у Питера сон наложился на явь. Моим сыновьям в детстве снились очень странные сны друг о друге, возможно, снятся и сейчас, но я об этом не знаю.

– Необычные сны вижу и я, но Питер мог просто солгать. Он очень привязан к старшему брату, ради Клауса он готов на многое.

– Однако кого-то спас именно его крик.

– Видимо, убийство в это «многое» еще не входит.

– Клаус очень нравится Арно. Мне кажется, Юстиниан в его годы был таким же.

– Да, они очень похожи. Мне казалось, я уже достаточно подозревал отца. Теперь брат… Неприятно.

– Валентин, можете не отвечать, но откуда такая уверенность? Час назад вы говорили о слугах и об убийце Юстиниана. Я назвала Лукаса, и вдруг мальчик, который рвется прочь из Васспарда… Он в самом деле хочет в унары, поверьте матери Арно. И ему самому тоже поверьте, он бы не привязался к дряни.

– Вы не представляете, как мне хочется вам верить! К несчастью, почти все, что вы говорили об Альт-Гирке, подходит и к Клаусу, но главное… Это трудно объяснить, но я чувствую нечто давящее, тяжелое, вызывающее желание бежать и бежать. Подобное мы с Ирэной испытывали в присутствии Габриэлы. Прошу простить, обычно я выражаюсь связно.

– И все же нужно сосредоточиться и думать, Валентин. Думать и сопоставлять.