Вечная принцесса

— Ну, я подумал, — вскидывает он голову, сверкнув полными слез глазами, — что, раз наш брак недействителен, я ничем не связан…

Я совершенно поражена:

— Наш брак? Почему недействителен?

Он трясет головой. Ему слишком стыдно. Но я настаиваю:

Он становится на колени перед моей стороной кровати и прячет лицо в простынях.

— Она понравилась мне, и я воспылал к ней желанием, и она сказала мне кое-что, из-за чего меня охватило такое чувство…

— Я подумал, была ли ты девственна, когда мы поженились?

Тут настораживаюсь я, как преступник на месте преступления, как убийца, когда труп истекает кровью при виде его.

— К чему ты клонишь?

— Она-то точно была девственница…

— Да. Сэр Джордж бессилен. Это все знают.

— Да. Она была девственна. И она вела себя не так… — Он зарывается лицом в простыню, запинается в поиске слов. — Не так, как ты. Она кричала от боли. У нее кровь пошла, просто ужас, сколько крови… Она даже не могла продолжить, в тот первый раз. Мне пришлось остановиться. Она плакала, я ее утешал. Она была девственница. Вот как это бывает у девственниц в первый раз. Я стал ее первым мужчиной. Это было очевидно.

Последовало ледяное молчание.

— Она одурачила тебя, — жестко говорю я, одним махом — ради пользы дела! — разрушая и репутацию Анны, и ту нежность, которую испытывает к ней Генрих. Выставляю ее шлюхой, а его — простаком.

— Как?! — поднимает он ошеломленное лицо.

— Ей не было больно. Она притворялась, — обличающе говорю я. — Это старый, известный всем трюк. У нее в руке был пузырь с кровью, она сжала его так, чтобы он порвался. Вот откуда кровь. Я думаю, она с самого начала хныкала и жаловалась, что ей невыносимо больно.

— Да, так и было, — удивленно признал он.

— Она делала это, чтобы вызвать у тебя сочувствие.

— Конечно, я сочувствовал ей!

— Разумеется. Она хотела уверить тебя, что ты лишил ее чистоты, девственности, что теперь ты обязан взять ее под свою защиту.

— Так она и сказала!

— Она поймала тебя в ловушку, — жестко говорю я. — Никакой девственницей она не была, она просто играла роль. А я — да, я была девственницей в нашу первую ночь, и та ночь прошла очень естественно, ненатужно. Ты помнишь?

— Помню, — отвечает он.

— Никаких слез, никакого воя, как у актеров на сцене. Все прошло спокойно, любовно. Помнишь?

— Запомни это. Я была настоящей, подлинной девственницей. Ты был у меня первым мужчиной, я — твоей первой женщиной. Нам не было нужды притворяться и преувеличивать. Так и бывает при настоящей любви, Генрих, запомни. Чтобы больше никто не смог тебя обмануть.

— Но она сказала… — начал он.

— Что она сказала? — бесстрашно перебиваю я, преисполненная уверенности в том, что Анне Стаффорд ни за что не помешать в деле, направляемом объединенными усилиями моей матушки и самого Господа Бога.