Вечная принцесса

Еще один кусочек головоломки бросается мне в глаза, когда я просматриваю счета за те недели, что пробыла вдали от двора. Поначалу особо чрезмерных трат не наблюдалось. Но затем расходы стали расти. Счета от певцов и актеров, которые репетировали представление в честь рождения королевского отпрыска, счета от органиста и хористов, от мануфактурщика за драпировки, флаги и вымпелы, от горничных, полировавших золотую крестильную купель. Затем пошли счета портным за маскарадные костюмы из ярко-зеленой ткани, певцам, которые пели под окнами леди Анны, служащему, который переписывал слова новой песни, сочиненной его величеством королем, репетиции бала-маскарада, который всегда бывает в первый день мая, и костюмы для трех дам и леди Анны, которой предстояло изображать собой Недоступную красавицу.

Я встаю из-за стола, за которым просматривала бумаги, и подхожу к окну, выходящему в сад. Там установлен ринг для борьбы. Генрих и молодой Чарльз Брендон, скинув куртки, в одних рубашках, вцепились друг другу в предплечья и пихают один другого, как кузнецы на ярмарке. Вот Генрих делает подножку, Чарльз падает, Генрих садится на него сверху, чтобы не дать встать. Принцесса Мария хлопает в ладоши, все смеются.

Я отворачиваюсь от окна. Любопытно, в самом ли деле леди Анна оказалась такой уж недоступной. Любопытно, весело ли было им утром первого майского дня, когда я проснулась в своей затемненной спальне, одна-одинешенька, в печальной тишине и никто не пел у меня под окном. И с чего бы это королю платить певцам, нанятым Комптоном, чтобы ублажить свою новую возлюбленную?

После полудня король пригласил королеву в свой кабинет. От Папы пришло несколько посланий, и он хотел знать ее мнение. Екатерина сидела рядом с супругом, слушала доклады посланников и время от времени тянулась, чтобы что-то прошептать Генриху на ухо.

Тот кивал и важно произносил:

— Вот королева напоминает мне о нашем альянсе с Венецией. Хотя о чем тут напоминать? Я и сам прекрасно все помню. Вы можете рассчитывать на нашу готовность защитить Венецию — как и всю Италию, впрочем, — от честолюбивых планов французского короля.

Послы поклонились, давая понять, что хорошо поняли смысл сказанного.

— Мы пришлем вам соответствующее заявление, — величественно заявил король.

Послы откланялись и удалились.

— Напишешь им? — повернулся он к Екатерине.

— Конечно, — сказала она. — Что ж, по-моему, ты очень хорошо справился с этим приемом.

Генрих расцвел от похвалы:

— Знаешь, мне все удается, когда ты рядом. Без тебя все как-то наперекосяк.

— Что ж, вот она я, — улыбнулась Екатерина, кладя руку ему на плечо. Мускулы как литые. Да, Генрих уже мужчина.