Вечная принцесса

Дверь за ним закрывается, и я остаюсь одна с моими дамами. Так будет до тех пор, пока я не рожу.

Я рада уединению. Уютная, тихая опочивальня станет моим убежищем, я смогу отдохнуть в обществе милых мне компаньонок. Можно перестать притворяться, играя роль плодовитой и уверенной в себе королевы, и быть собой. Я отстраняю от себя все сомнения, все переживания. Не буду ни о чем думать, перестану волноваться. Буду терпеливо ждать, пока дитя не запросится наружу, и выпущу его в свет без страхов и воплей. Я твердо намерена верить в то, что этот ребенок, переживший свою сестру, будет крепок и здоров. А я, пережившая гибель первой дочери, буду смелой матерью. Возможно, мы вместе преодолеем горе и утрату: это дитя и я.

Я жду. Я жду весь март и прошу слуг снять гобелен, закрывающий окно, чтобы в комнату доносились запахи распускающейся зелени и крики чаек, которые носятся над рекой во время прилива.

Я жду, но ничего не происходит, ни с ребенком, ни со мной. Повитухи спрашивают, болит ли у меня что-нибудь. Я говорю — да, болит, но это тупая боль, к которой я давно притерпелась. Спрашивают, брыкается ли ребенок, но, сказать правду, я плохо понимаю, что они имеют в виду. Они переглядываются и громко, подчеркнуто заявляют, что это хороший знак: спокойный ребенок — сильный ребенок, он, надо полагать, отдыхает.

Я стараюсь забыть о сомнениях, которые гложут меня с самого начала этой второй беременности, так прямо и откровенно отринутой врачом-мусульманином. Я отказываюсь думать о предупреждении, высказанном им с таким сочувствием на лице. Я твердо настроена на лучшее. Однако приходит апрель, по подоконнику стучит дождь, потом лужицы высыхают под солнцем, но по-прежнему ничего не происходит. Мой живот, всю зиму туго обтянутый платьем, в апреле слегка опадает, а потом и еще больше. Я отсылаю всех женщин, оставив одну Марию, расшнуровываю платье, показываю ей живот и спрашиваю, не кажется ли ей, что я теряю в объеме.

— Не знаю, — говорит она, но по лицу видно, что вид моего живота ошеломил ее: очевидно, что ребенка там нет.

Прошла неделя, и это стало очевидно каждому, кто меня видит. Я худею. Повитухи твердят, что иногда такое бывает, что ребенок опускается ниже, перед тем как выйти на свет, и прочий вздор.

— Живот явно спадает, и как раз сегодня начались месячные, — холодно говорю я. — Вам известно, что мои месячные регулярны с тех самых пор, как я потеряла ребенка. Как такое может быть?

Они взмахивают руками, но ответа не знают. Надо спросить у досточтимого лекаря моего супруга короля. Именно он с самого начала первым сказал, что я ношу второго ребенка. Сами они такого не говорили. Их просто позвали принять роды.

— Но что вы подумали, когда он сказал, что это двойня? — настаиваю я.