Вдребезги

Ты хорошо плаваешь?

— Неплохо. Но в этой дисциплине вряд ли составлю тебе достойную конкуренцию. Ты же этого хочешь? Опять с кем-то посоревноваться?

— А ты хороший спортсмен?

— Некоторые считали, что да.

— Так почему же ты ушла из профессионального спорта?

Я почти уверен, что она промолчит. Но Олеся меня удивляет. Она пожимает плечами и замечает негромко, вновь наклоняясь за кисточкой:

— Не выдержала гонки. Сломалась. На самом деле было озвучено довольно много версий.

— А как все было на самом деле?

Олеся окунает кисточку в краску и широкими мазками начинает прорисовывать перья на крыльях, эскиз которых набросан на стене зала карандашом:

— Да так и было в принципе.

— Ты жалеешь?"

"— О том, что ушла? Нет. Скорее о том, что вообще этим всем занималась. У меня и детства-то не было нормального. Юности… С мальчиками, и теми не встречалась, — улыбается грустно она.

— Так ты теперь вроде как наверстываешь?

— Думай, как хочешь. Я не стану тебя переубеждать.

Кто ж знал, что все намного… Намного хуже? Уж точно не я. Иначе после, повесив эту гребаную табличку и не закончив с рисованием крыльев, ни за что бы не разложил ее прямо там. На сложенных в стопку ковриках для йоги. И не оттрахал бы до звезд перед глазами.

Я что-то себе придумал. Что-то, намного большее того, чем это было на самом деле. И я ошибся. Глобально ошибся. В ней. В себе. В мотивах происходящего.

Встаю с кровати-болида. Забираю альбомы. Уже завтра я увижу своего сына живьем. Загляну ему в глаза, так похожие на мои собственные, и, как взрослому, пожму ему руку. Но кроме этого я увижу и его мать. Именно поэтому я здесь. Чтобы лишний раз напомнить себе о том, что она со мной сделала. И не забыть. Хотя такое, наверное, забыть вряд ли получится. Потому что уже завтра я вместе с сыном получу и её. Ту, которую ненавижу.

Выскальзываю из квартиры так же незаметно, как в нее и вошел. Сажусь в машину, еду по никогда не спящему городу. Руслан звонит в момент, когда я притормаживаю на светофоре.

— Когда выдвигаемся? — напряженно интересуется он.

— Ты — никогда, Рус. План поменялся.

— Какого хрена? — интересуется старший.

— Я просто заберу ее, как ты и сказал.

— А потом?!

— А потом и созвонимся.

Глава 13

Олеся

Не знаю, с чего я взяла, что Тимур нас спасет. Хотя нет, тут как раз все понятно… Я была уверена, что он ни за что не бросит в беде своего ребенка. И наверняка бы так все и было. Если бы я нашла в себе смелость во всем ему признаться до того, как потеряла эту возможность. А теперь поздно… И только я одна в том виновата! Осознавать это мучительно больно. И страшно. Ведь чем дольше мы остаемся здесь, среди высоких бескрайних гор, тем меньше я верю, что нам хоть кто-то поможет. Наверное, так только в дурацких фильмах бывает. А в жизни… В жизни приходится рассчитывать лишь на себя.