Вдребезги

Подхожу вплотную, опасаясь, что она опять даст деру, но ничего подобного не происходит. Она лишь достает презерватив из кармана и зубами надрывает фольгу.

— Ну, вот… И зачем только корчила из себя недотрогу? Плохие девочки мне нравятся намного больше… — с губ слетает сытый довольный смешок."

"В ее глазах мелькает что-то такое, что заставляет меня насторожиться, но потом она резко опускает ресницы, чтобы осторожно впервые меня коснуться.

— Сильнее, милая. Я не хрустальный.

Не хрустальный — факт. И вообще любитель пожёстче. Но она не торопится следовать моим подсказкам. Просто натягивает презерватив и, секунду помявшись, поворачивается ко мне задом.

Дурацкая какая-то ситуация. Я абсолютно голый. Она — полностью одетая. Все как-то неправильно. И не так, как я планировал изначально. В небольшом отеле, который занимает в этом здании четыре этажа — от восьмого до двенадцатого — заказан номер, где нас ждет шампанское и клубника, а мы здесь… Как неприкаянные. Впрочем, никто ведь нам не запрещает продолжить, правда? А так… даже как-то пикантнее. Рывком спускаю ее штаны, провожу пальцами по промежности, проверяя, насколько она готова, и, убедившись, что готова полностью — плавно в нее вхожу.

Телефон звонит, обрывая поток моих воспоминаний на самом интересном месте. Я был так далеко, что мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы картинка перед глазами рассеялась.

— Да, Олег? Что-то случилось?

— Вы не сказали, куда топтунов присылать. Для девушки…

Зажимаю трубку плечом, иду в коридор, где, если верить камерам, растыканным по квартире, Олеся оставила мне записку. Беру в руки лист. Слава богу, эта дурочка додумалась написать адрес, и я диктую его Олегу.

Глава 6

Олеся

Горжусь ли я тем, что сделала? Нет. Нисколько. Наверное, мое отчаяние могут понять только те, кто раз за разом, в течение многих лет, пытался — и каждый раз терпел поражение. Каждый чертов раз. Один бог знает, сколько слез я пролила и как много боли мне досталось. Да, наверное, это не оправдание. И, может быть, я последняя дрянь. Но глядя на своего сына, я понимаю, что если бы мне дали возможность исправить прошлое — я бы ничего не стала менять.

— Хочу шарик.

Замираю посреди только-только открывшегося и еще практически пустого торгового центра. Опускаюсь на корточки, чтобы быть с сыном вровень. Дамир очень похож на своего отца, но осознание этого приходит не сразу. Его лицо по-детски округло, и это будто сглаживает, смягчает его черты. Но если поставить их рядом и сравнить по отдельности — форму губ, носа, или тот же разрез глаз с немного поднятыми к вискам уголками — только слепой не догадается, кто отец моего сына на самом деле. Если честно, я даже не знаю, хорошо это или плохо — то, что Тимур вчера не имел возможности его как следует разглядеть.