Вдребезги

Я убеждаю себя, что ничего страшного не случилось. С ней мои люди, и все под контролем, но… у меня просто не получается взять себя в руки. Я гоню вперед, подгоняемый всеми своими демонами.

Неприметный серый Ниссан, принадлежащий нашей компании, замаскированный среди деревьев, я замечаю только потому, что остаток пути еле полз, сканируя взглядом окрестности. Съезжаю на обочину. Тут же навстречу мне выходит Олег. Маленький неприметный малый, который творит настоящие чудеса во всем, что касается наружного наблюдения. Тем удивительнее, что Олеся его засекла. Может, он и не прятался особенно, думая, что она в курсе?

— Где она?

— Во-он там, за деревьями. У реки.

Олег не показывает своего удивления, но он явно впечатлен моим внешним видом — я так и не успел переодеться. Да и подсохшая кровь видна на костяшках — он подмечает все.

— Тимур Булатыч!

— Да, Олег?

— По-моему, она немного не в себе.

Свожу брови, киваю и, глядя себе под ноги, переступаю небольшую канаву, отделяющую обочину от простирающегося насколько хватает глаз луга. Ноги в мягких ботинках топнут, увязают в густом черноземе. В воздухе пахнет сырой землей и только-только распустившейся листвой.

Олеся сидит на бетонной, наверняка еще не успевшей нагреться на робком весеннем солнце, плите. Я ступаю бесшумно — тоже привычка, и она не слышит моего приближения, а я не знаю, как бы мне дать о себе знать, чтобы не испугать её.

— Эй, милая… — не придумав ничего лучше, шепчу я.

Она вздрагивает, поворачивается ко мне… Но я не уверен, что она видит.

— Олесь… Это я. Тимур…

Её вид, её взгляд пугают меня до усрачки. Надеюсь, мой голос не дрожит, потому что это последнее, что нам сейчас нужно.

— Тимур?

— Да. Это я. Узнала?

— Д-да… — Олеся обхватывает руками озябшие плечи и, будто впервые по-настоящему видя открывающийся её взгляду пейзаж, с изумлением огладывается по сторонам.

— Все нормально?

Она опускает ресницы. Вцепляется в ткань легкой куртки, так что белеют пальцы, и… молчит. Лишь по тому, как судорожно дергается ее кадык, я понимаю, что она пытается мне ответить, но… просто не может. Физически…

— Эй, Олеся… Ну же, девочка, иди ко мне…

Тяну ее за куртку, заключаю в объятья. Прижимаюсь губами к волосам, тычусь носом… Ей плохо. Так плохо, что это все вокруг неё будто плотным туманом сгущается. И затягивает в свой эпицентр… её… меня. Укачиваю её в своих ладонях, мысленно ругая себя, на чем свет стоит. Как я мог не заметить, что передавил? Как я мог не увидеть, что она… такая закаленная и несгибаемая, просто сломалась?

— Как мы здесь очутились?

— Что?"

"— Я не помню, как мы здесь очутились.

Касаньем пальцев заставляю Олесю поднять голову. Веду по ее прохладной щеке, чувствуя, как мое сердце становится с каждой секундой все больше от переполняющих меня чувств.