Вдовий плат

– Четверо по сторонам, четверо сзади! – велела боярыня конникам. Вознице приказала: – Шапку поправь, гляди гордо – вперед и вверх. Ладно, поехали!

Спустились с холма лихо – пристроились как раз перед головой новгородского поезда. Пускай задние побесятся. А Москва пусть знает: великая новгородская жена Настасья Григориева едет.

* * *Вблизи низовская столица оказалась еще гаже, чем издали. С Новгородом нечего и сравнивать.

Мостовой нет вовсе, возок прыгал с колдобины на ухаб. Навоз никто не убирает, смотреть погано. Всюду мусор, отбросы. Как же оно тут летом-то зловонит!

В посаде домишки сляпаны кое-как, заборы кривые, но и когда миновали земляной вал, въехали в сам город, краше не сделалось, только дома стояли потеснее.

Григориева смотрела через оконце чистого шведского стекла на москвичей – диву давалась.

Новгородцы бы сейчас орали вознице: что за птицу везешь? Эти же пялятся молча, а некоторые сдергивают шапки – приучены кланяться силе и богатству.

А вот и Кремль. Что ж, крепость изрядная, больше новгородского Града. Где-то внутри, близ Чудова монастыря, подворье григориевского торгового дома.

Можно бы ждать, что в детинце, где живут лучшие московские люди, будет краснее и богаче, но и тут терема стояли беззатейные, церкви деревянные – от Бога срамота.

Настасья глядела то в правое оконце, то в левое, и становилось ей всё тревожней.

Москва была по всем статьям хуже Новгорода, однако же чувствовалось, что это – Столица, средоточие силы, и из чего складывалось такое чувство, стало ясно не сразу.

Здесь жизни больше, вдруг поняла боярыня. В Новгороде все неспешные, большинство шатаются праздно – себя показать, на людей поглазеть, да разнюхать, нет ли какой потехи. А тут не ходят – снуют. И кругом кипят работы: в одном месте рубят, в другом тащат огромные бревна, в самой середине Кремля торчат леса – строят что-то большое, каменное.

И очень много оружных людей. Будто война или к походу готовятся.

Мимо проскакал один конный отряд, вскоре другой. Пронеслась куда-то рысью татарская полусотня. С криком «Пади! Государево дело!» летел наметом гонец в багряном великокняжеском кафтане.

«Быстро живут, – подумала Григориева, хмурясь. – Быстрее нашего. Не обогнали бы…»

Да и одернула себя: «Тебе-то с чего тревожиться? Вспомни, баба, за чем приехала».

* * *Московский приказчик Олферий Выгодцев при встрече прослезился. Он не бывал дома, в Новгороде, лет двадцать и столько же времени не видал хозяйку.

– Экая ты стала, матушка, – сказал он с почтением. – Будто гусыня. А была худющая, быстрая, как хорь.

– Ты, дядя, тоже не помолодел, – весело отвечала боярыня.

Выгодцев был мужичина себе на уме, хитрый, ворующий в меру.

– Ну, рассказывай, о чем не успел отписать.