Вдова на выданье (СИ)

Открыла глаза совсем нескоро, я судила по тому, что в спальне было темно и как-то сумрачно. Странно, я никогда не подходила к окну. С кряхтением поднявшись с кровати, я добрела до него, и увидела большой заснеженный сад. Так вот, почему день проходит на удивление быстро – зимний день короток.

Открылась дверь без стука, и в комнату ворвался давешний эскулап. Он улыбался, и вообще, как-то чувствовалось, что у этого невысокого круглого человечка жизнь удалась."

"- О! Вы чувствуете себя уже гораздо лучше, как я понимаю? Я вчера выявил у вас небольшое сердцебиение и сильную слабость от использования чересчур плотно шнурованного корсета, я сегодня вы уже свежи, словно майская роза! Те капли, которые я вам прописывал, госпожа Катерина, поистине чудодейственны!

Невольно я бросила взгляд на зеркало, которое висит напротив кровати. Оно показало мне уставшую женщину с землистым, где-то изжелта-бледным цветом лица, привычно недовольно опущенными уголками губ и нездоровой отёчностью глаз.

Что он там молол про «майскую розу»? Придуривается, что ли? Или меня держит за дуру? Скорее второе, он самозабвенно трещал что-то о том, мне крупно повезло по жизни, раз уж он поддался на уговоры господина Тобиаса и переехал в наш дом. Во как! Дохаживать меня, стал быть, согласился? Или помочь меня на тот свет сплавить? Хотя, вряд ли. Не похож жизнерадостный пухляш на безжалостного убийцу.

Лекарь, всё с той же счастливой улыбкой, попросил меня прилечь и снова приложил к моему платью слуховую трубочку, затем покачал головой, сообщил, что мне прописан постельный режим, поскольку сердце бьётся слишком часто, пульс не в порядке и далее по списку.

- Кроме того, не советую ещё какое-то время носить корсеты. Все свои рекомендации я передам вашему супругу, как только он вернётся с прогулки с госпожой Аделаидой.

«Передай, родимый, конечно, передай, как без этого»! – подумала я, глядя, как за лекарем закрывается дверь – «что до корсетов, то мне стать стройнее они точно не помогут, так стоит ли издеваться над собой»? Я добрела до гардеробной, выбрала там длинный махровый халат и тапки, которые завязывались лентами на щиколотках, кое-как их примостила, и вышла из комнаты в «большой мир».

Судя по тому, что я видела из окна, комната моя располагалась на втором этаже. Я осторожно побрела по длинному коридору, ожидая неизвестно чего. Несколько портретов, висящих на стенах, намекали мне, что это родственники или родители, быть может, госпожи Катерины – очень уж очевидным было семейное сходство той, которую я видела в зеркале, с изображёнными людьми на портретах.

Что ж, это всего лишь укрепило меня в той версии, что господин Тобиас женился на деньгах. Дело для меня привычное и ни в коей степени не осуждаемое.