Муассанитовая вдова

Я же готова была провалиться от стыда сквозь землю, когда спустя почти месяц после случая с Оденом Гутрун решила лично заявиться ко мне домой за пирогами.

– Лесточка, детка, что же ты сама не заходишь, а лишь через своего контрактника передаешь? – с порога громогласно заявила коренастая орша, не здороваясь.

Меня осенило, что последний заказ соседке я так и не передала, оставив его в холодильнике. К слову, это был пирог с капустой и кроликом, полюбившийся ее среднему сыну.

– Сейчас отдам заказ, минутку.

– Ох, ну и хорош стервец! Поначалу я не поняла, что ты в нем там нашла, а сейчас смотрю, очень даже… – протянула Гутрун, а я чуть не уронила блюдо с пирогом.

– Прости, что? – пробормотала, оглядываясь на соседку.

Оказалось, что, пока я отходила к холодильному шкафу, орша встала около раковины и через окно неприкрыто пялилась на Льерта.

А тот в одних тонких низко сидящих спортивных брюках занимался обновлением забора на участке. Выкопал несколько глубоких ям и в этот момент огромным молотом вколачивал вертикальные сваи, к которым должна крепиться новая изгородь. Стальные мышцы на его жилистых руках и спине словно тросы двигались под загорелой кожей. Разноцветные волосы как обычно закрепил в высокий конский хвост, а затем пряди пропустил под резинку еще раз, чтобы не прилипали к мощным плечам. Пот блестящими каплями переливался в лучах солнца, подчеркивая фактуру кожи и мышечный рельеф, и от этого зрелища внутри рождалось что-то мучительно-тягучее и клейкое, как соленая карамель. Льерт нагнулся, чтобы закрепить опору, и мягкая ткань облепила его упругие ягодицы.

– Восхитительная задница! – воскликнула Гутрун, пожирая Льерта хищным взглядом. – Слушай, а он у тебя будто крупнее стал!

– Да ну, скажешь тоже, – пробормотала я, стараясь не смотреть на полуконтрактника, но было сложно оторвать взгляд от набухших широчайших мышц спины, когда он поднял молот, и от этого я злилась на себя еще больше.

Смотреть на работающих без рубашек оршей, профессиональных наемников в доме маэстро или на торговцев с пивными животами на рынке могла сколько угодно, при этом мысленно морщась и фыркая. На каком-то глубинном уровне я давно запретила себе воспринимать мужчин… как мужчин. После смерти Мартина я тщательно возводила ледяной полог безразличия, ювелирно подгоняя кирпич за кирпичиком, чтобы больше никто и никогда не смог втереться в доверие и заглянуть мне в душу – ни через щелочку, ни через трещинку.

Цварги – это зло. Мужчины – это опасность.

Стоит только впустить их в личную жизнь – жди беды.