Муассанитовая вдова

Каждое сокращение проклятой мышцы в груди отдавало горечью и жжением в артериях, пульсировало болью в позвоночнике, мешало легким втянуть воздух.

– Ты уверена? – спросил мужчина, который стал для меня всем.

Капля воды стекла по его щеке на кадык и сорвалась на крепкую грудь.

– Уверена. – Не задумалась ни на миг.

Последний раз я была так уверена, когда намеревалась покинуть Цварг любым возможным способом с любым количеством денег или вовсе без оных.

Я всегда думала, что любовь – это ровное, теплое и приятное чувство, основанное на симпатии, взаимном уважении, поддержке интересов друг друга и схожих взглядах на жизнь, дарующее ощущение спокойствия, стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Как же я ошибалась! Гори эти убеждения в синем пламени сверхновой!

Мартин меня уважал. У него на все были свои взгляды и мнение, но он искренне восхищался мной, говоря, что второй такой идеальной жены ему не найти. Он входил в состав Аппарата Управления Планетой и вел активную политическую деятельность, в чем я его поддерживала. И взаимная симпатия у нас тоже была, когда мы только начинали встречаться. Что может еще больше объединить во взглядах на жизнь, чем схожее происхождение, социальное положение и образование? Все вокруг говорили, что мы красивая пара, созданная друг для друга, и результаты Планетарной Лаборатории это лишь подтверждали. Да, мы часто ссорились, но тот же секс с Мартином был отличным. Надежность и стабильность – то, чем покойный муж обеспечил меня до конца жизни, оставив состояние, внушительное даже по меркам родины. Знакомые цваргини твердили, что это и есть любовь. А если это не любовь, то я просто не знала, что тогда называют ей. «А может, я вовсе неспособна на нее?» – думала временами, перебирая воспоминания о семейной жизни с Мартином.

И лишь с Льертом я осознала, что ни шварха не понимала! Не было никакой стабильности и надежности на Оентале, стычка с рептилоидами показала, что жить здесь опасно! Не было спокойствия, одна лишь тревога, что он пострадал из-за меня. Я не могла сказать, что прониклась симпатией, увидев мужчину в первый раз. Нет, мне стало его жалко. Образование, опять же, разное. Льерт не политик и не разбирается в финансах, а я ничего не смыслю в военном деле. О происхождении вообще молчу – и слепому понятно, что мы относимся к разным расам…

Но я не могу жить без Льерта! Осознание пришло внезапно, как коралловая молния и последующий удар грома. Ураган, перевернувший все вверх дном внутри меня, мог бы соперничать с непогодой снаружи. Он вымел предрассудки и страх перед мужчиной с рогами, как порыв ветра уносит сухие скукожившиеся листья по осени.