Муассанитовая вдова

 – Можно я тебя поцелую?

И столько щемящей надежды в голосе…

Так странно было слышать традиционно цваргский вопрос, который часто задавал мне Мартин на людях, но сказанный совершенно иначе: искренне, нежно, без затаенной угрозы, лишь с безграничным восхищением.

Мелькнула запоздалая мысль, что по меркам чистокровной цваргини я уже давно считаюсь падшей женщиной: приютила под своей крышей мужчину, не приходящегося мне ни братом, ни женихом, ни мужем. Предстала перед ним в одном полотенце, а вечером того же дня согласилась уединиться в поле под звездами. Возмутительное поведение для аристократки.

– Да… – пробормотала я, так и не поняв, на что согласилась.

Губы Льерта пахли полынью. Он приподнялся на локте, приблизил лицо и толкнулся языком. Сладко-пряная горечь потекла по венам, раскаленными углями поселилась в легких, саламандрой свернулась в животе и жаром отдавала в кончиках пальцев ног. Мой судорожный вздох стал спусковым сигналом – нежный чувственный поцелуй углубился. Сознание ласкало на волнах блаженства. Кто бы мог подумать, что поцелуй может быть таким потрясающим? Таким сказочным? Что от одного только соприкосновения губ можно отправиться к звездам?

Мужские руки погладили мой живот, легли на талию и ощутимо сжали, а я положила ладони на плечи Льерта и сделала то, что давно хотела, – закопала пальцы в его шелковистые разноцветные волосы. Всего лишь поцелуй, но как же сладко-терпко и грешно было чувствовать мужские губы! Как же сильно захотелось большего… От тела Льерта исходил такой жар, будто мы лежали не на остывающей земле, а в жерле вулкана. Мои пальцы перебирали пряди волос, скользнули к ушной раковине и внезапно нащупали что-то твердое, шершавое…

Темнота сыграла злую шутку: вместо лица Льерта мне почудился Мартин, а потом Юдес. Накатил безотчетный страх, на миг парализуя все тело. Ласковый жар внутри вмиг трансформировался в разгневанных жалящих пчел, и я едва не ударила мужчину, но он, будто угадав, что собираюсь сделать, резко отстранился.

– Селеста, все в порядке?

В голосе прозвучало столько заботы и участия, что мне стало стыдно. Обеспокоенные серые глаза светились в полумраке, ртуть заполнила всю радужку. Огромные витые рога, напугавшие меня, темным силуэтом выделялись на фоне белоснежных спутников и как никогда напоминали развитые органы восприятия бета-колебаний чистокровного цварга. И при этом Льерт всматривался в мое лицо, хмурился, не понимая, что со мной. Даже руки на всякий случай убрал. Стало неловко за свое поведение.

– Я тебя напугал? Селеста, что не так? Скажи хоть что-то, не молчи…

Я сглотнула колючий ком в горле. Говорить все-таки придется.